Сражения великих держав в Средиземном море. Три века побед и поражений парусных флотов Западной Европы, Турции и России. 1559–1853

После долгих перестрелок с береговыми батареями у Платана и получения очевидного ответа от гарнизона Трапезунда Пустошкин приказал ночью 22 июня поднять якоря, и на следующее утро в десять часов русские корабли подошли к Трапезунду. Многочисленные задержки были вызваны тем, что морская карта гавани, переданная русским консулом, оказалась в высшей степени неточной, и корабли не смогли занять намеченные заранее положения. Когда же они наконец причалили и приготовились высаживать войска, подул северо-западный ветер, и вскоре началось такое сильное волнение, что многие корабли начали дрейфовать на якорях. После полудня турецкие береговые батареи открыли огонь по двум русским 3-палубникам. На «Ягудииле» 5 человек было убито и 6 ранено. Два линкора, фрегаты «Крепкий» и «Златоуст», а также один из транспортов открыли ответный огонь, но было совершенно очевидно, что высадка в таких условиях невозможна до улучшения погоды. Пустошкин воспользовался сменой ветра на северо-восточный и около 16.30 отошел от берега.

На следующий день он провел военный совет, на котором было принято решение, что атака Трапезунда с моря практически невыполнима и лучше всего вернуться в Севастополь. Поэтому 5 июля корабли бросили якоря в районе Феодосии в ожидании приказов. 18-го приказы были получены, и 22-го Пустошкин привел флот в Севастополь, по сути ничего не сделав. Он больше не командовал флотом, хотя стал адмиралом и занимал самые разные высокие должности до самой своей смерти в 1846 году.

Пока Пустошкин ждал на рейде Феодосии, в тот день, когда Сенявин вернулся на Тенедос после сражения у горы Афон, европейская ситуация изменилась благодаря договору, заключенному французским императором и русским царем в Тильзите. Этот договор восстановил мир между Россией и Францией, Россия взяла на себя роль посредника в переговорах между Францией и Британией, а Франция – аналогичную роль в переговорах между Россией и Турцией. Более того, согласно секретным положениям договора, Россия должна была объявить войну Британии, а Франция – Турции, если переговоры не дадут результата.

Влияние Тильзитского мира на британскую политику на Балтике хорошо известно из-за захвата датского флота, чтобы предотвратить его использование на стороне Франции. В Леванте ничего столь эффектного не было, хотя итоговый результат в отношении флота Сенявина не так уж сильно отличался. Еще до того, как стало известно о договоре, в турецких водах начали собираться британские военные корабли. «Кент» 74 подошел к Тенедосу 11 июля, «Репалс» 74, «Аполлон» 38, «Эктив» 38 – 27-го. Через три дня контр-адмирал сэр Джон Мартин привел корабли «Куин» 100 и «Монтегю» 74. А 10 августа сам Коллингвуд привел корабли «Оушн» 100, «Мальта» 80 и «Канопус» 80.

Первой целью этих сил было усиление позиций посла, отправленного вести переговоры о мире между Британией и Турцией. Пока интересы Британии и России совпадали, и два командира были готовы к сотрудничеству. Хотя Сенявин в день прибытия Коллингвуд а услышал о перемирии между русской и турецкой армиями, у него не было приказа прекратить огонь в море, и он также должен был поддерживать посла.

13 августа оба флота отошли от Тенедоса вместе и взяли курс на Дарданеллы. К этому времени турки уже прошли далеко вверх по проливу и были недостижимы. А встречный ветер и сильное течение полностью исключали какие-либо планы атаки. Поднятые обеими сторонами белые флаги в конце концов привели к установлению связи, но турецкое правительство проявляло большую медлительность и даже не сразу согласилось принять британского посла. Коллингвуду оставалось только стоять на якоре возле Имброса и периодически посылать тот или иной корабль к устью пролива.

Сотрудничество британского и российского флотов было дружеским, но недолговечным. Получив сообщение о Тильзитском мире, которое 24 августа доставил транспорт «Херсон» с Корфу, Сенявин сразу проинформировал Коллингвуда, что должен воздержаться от дальнейших действий против Турции, и двумя днями позже увел весь свой флот к Тенедосу. Правда, он не слишком хорошо понимал, чего от него ждут. Но эта неопределенность была ликвидирована 4 сентября прибытием очередных депеш, в которых было сказано, что Тенедос следует вернуть Турции, все территории в районе Адриатики, оккупированные русскими, должны быть переданы Франции, а русские суда на Средиземном море должны как можно скорее вернуться к портам приписки.