СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Вторжение японских войск в Маньчжурию диктовало необходимость поиска компромиссов во взаимодействии СССР и Китая. Правительства обеих стран были заинтересованы в сдерживании экспансии Токио на материке, что подталкивало стороны к восстановлению дипломатических связей. Однако в начале 1930-х гг. этого было недостаточно для объединения усилий Москвы и Нанкина по противодействию Японии. Советско-китайскому сближению препятствовал ряд обстоятельств.

1. Идеологический фактор продолжал играть значительную роль в межгосударственных контактах. При всей реальности угрозы со стороны Токио Чан Кайши отдавал приоритет уничтожению вооруженной оппозиции внутри страны. Он понимал, насколько опасно оставлять в тылу своей армии войска КПК в случае начала военной кампании в Маньчжурии. СССР, поддержавший КПК, не мог пойти на сближение с ГМД, поскольку это противоречило бы декларируемым через Коминтерн идеям отстаивания классовых интересов и поддержки коммунистического движения³⁷⁶.

2. Гоминьдан придерживался в отношении Японии политики «уступок» и «умиротворения». Она была продиктована внутренними противоречиями в партии (на волне антияпонских настроений часть Гоминьдана выступала за немедленное начало войны, пренебрегая объективной оценкой готовности к ней. – И. В.), слабостью вооруженных сил ГМД, не способных вести войну на два фронта – против Японии в Маньчжурии и КПК в собственном тылу. Положение Чан Кайши усугублялось наличием в Китае провинциальных милитаристских группировок, не признававших нанкинское правительство и готовых к сотрудничеству с Токио³⁷⁷.

3. Оборонительный потенциал и промышленная база Дальнего Востока СССР только формировались. К тому же Москва еще не имела достаточно прочных связей в мировом сообществе. Начало боевых действий против Японии могло нанести серьезный ущерб не только экономике, но и имиджу СССР в дипломатических кругах³⁷⁸.

В данных обстоятельствах Кремль избрал стратегию сохранения нейтралитета в вопросе о статусе Маньчжурии³⁷⁹. Позиция Москвы определялась мнением И.В. Сталина. Свою точку зрения он изложил в телеграмме Л.М. Кагановичу и В.М. Молотову от 23 сентября 1931 г.: «Наше военное вмешательство, конечно, исключено, дипломатическое же вмешательство сейчас нецелесообразно, так как оно может лишь объединить империалистов, тогда как нам выгодно, чтобы они рассорились»³⁸⁰. Сталин рекомендовал ограничиться осуждением японской интервенции в периодической печати: «Пусть „Правда“ ругает вовсю японских оккупантов, Лигу Наций как орудие войны, а не мира; пакт Келлога как орудие оправдания оккупации; Америку как сторонницу дележа Китая… „Известия“ должны вести ту же линию, но в умеренном и архиосто-рожном тоне… Следовало бы навострить коминтерновскую печать и вообще Коминтерн. Этого будет пока достаточно»³⁸¹.

Политическая линия, реализуемая руководством ВКП(б) через ИККИ, была нацелена в большей степени не на сдерживание Японии, а на извлечение из ситуации в Маньчжурии пользы для КПК В резолюции президиума ИККИ от 26 августа 1931 г. о задачах Компартии Китая вновь, как и в конце 1920-х гг., содержались обвинения Гоминьдана в терроре против рабочих и крестьян, в контрреволюционной направленности его политики. «Крупнейшим фактором, препятствующим расширению советского движения на решающую часть Китая» назывались «силы международного империализма». Указывалось, что «они проводят ничем не прикрытую интервенцию… подавляя совместно с Гоминьданом революционную энергию борющихся масс»³⁸². Такого рода заявления фактически не оставляли шанса на объединение усилий КПК и ГМД для отражения японской экспансии. Напротив, ИККИ выступал за дальнейшее укрепление территориальной базы Советов и Красной армии, проведение аграрной революции, развертывание массового крестьянского движения и рабочих стачек на «несоветской территории»³⁸³.

До конца 1932 г. Коминтерн последовательно проводил курс на свержение нанкинского правительства и советизацию страны. Считалось, что вторжение японских войск в Маньчжурию подорвет авторитет Чан Кайши и облегчит приход КПК к власти. Особое внимание этому уделялось в январе— марте 1932 г., когда высадка японского десанта в Шанхае на несколько месяцев лишила Нанкин возможности ведения боевых действий против коммунистов³⁸⁴. Однако попытки компартии форсировать расширение советских районов, возглавить руководство «Шанхайской обороной» не увенчались успехом. В итоге деятельность КПК на территориях, контролируемых Нанкином, осложнилась. Но в то же время оккупация Маньчжурии вызвала подъем патриотизма в стране и рост недовольства ряда некоммунистических политических групп и милитаристов мягкой политикой ГМД в отношении Японии.

Эти обстоятельства стали решающими факторами для изменения стратегии Коминтерна.