Стань себе хорошей мамой. Как согреть своего внутреннего ребенка и дать ему поддержку

«Мне кажется, что моя жизнь мне не принадлежит. Я как будто в цепях на галере, мне говорят, что делать, и я должна слушаться. Тогда дома все будет хорошо. А если я вдруг надумаю делать что-то по-своему, случится скандал. Мама начнет хвататься за сердце, падать в обморок от того, какая я неблагодарная. Ведь они все бросили и переехали в Германию для того, чтобы у меня было счастливое будущее. Я очень благодарна им за их заботу и понимаю, что они открыли мне много путей в жизни, но мне кажется, что у меня есть пожизненный долг родителям за их решение, и я понятия не имею, как погасить эту ипотеку».

«Мы переехали, когда мне было года два. Я вырос в общежитии среди других детей иностранцев. Нам было тяжело, но и весело. У меня были друзья со всего мира, и мы жили по законам улицы. Если мне что-то не нравилось, я мог дать своему приятелю в нос. Я плохо учился, потому что не знал языка. Мои родители тоже не знали язык, поэтому не могли мне помочь. Некоторые из моих друзей скатились и стали кто наркоманом, кто вором. Но многие как-то смогли выйти из гетто и выросли хорошими людьми, имеют свое положение в обществе, семью, работу. У них все хорошо. Я благодарен своим родителям за то, что они решились на этот шаг. Они бежали из Польши и хотели, чтобы мы жили свободно. Чтобы мы могли путешествовать, учиться, получать высшее образование. И для этого они рисковали жизнью, оставили родителей на родине, не зная, смогут ли когда-нибудь с ними увидеться. Они поддерживали меня по мере возможностей, и я за это им благодарен».

«Вы знаете, что дети всегда быстрее учат язык? Если ребенка отдать в школу или садик, то после первой ломки он быстро начинает говорить на языке страны. И в этом есть огромные плюсы, но и огромные минусы. С одной стороны, ты быстрее начинаешь ориентироваться и понимать, что происходит. Чем лучше ты знаешь язык, тем проще тебе найти друзей и избавиться от состояния одиночества. Когда ты ничего не понимаешь, чувствуешь себя инвалидом. Да, можно еще слышать мелодию голоса, смотреть в лицо человека, чтобы понять, насколько он к тебе благонастроен. Но ты ничего не понимаешь. И это безумно сложно. Тогда ты изо всех сил стараешься учить этот странный язык, чтобы побыстрее избавиться от состояния изгоя.

Но как только ты начинаешь понимать язык, тебя припахивают помогать взрослым. Они учатся намного медленнее, но им тоже нужно как-то жить. Поэтому вместо футбола после школы ты идешь помогать маме. Сопровождаешь ее в различные инстанции, переводишь, помогаешь решать сложные вопросы. Ты понимаешь свою значимость, ведь мама без тебя не справится. Тебя напрягает эта ситуация, но, с другой стороны, ты видишь, как возвышаешься над мамой. Она от тебя зависит. И тебе это нравится, даже если иногда бесит. Ведь в школе ты еще пока иностранец, который не все понимает, а в кругу взрослых тебя уже ценят и уважают, потому что ты лучше знаешь язык, чем твоя мама».

Дети мигрантов часто оказываются в «серой зоне» видимости. Они приезжают с родителями в другую страну, где так же, как и взрослые, подвергаются огромному культурному шоку. Их родители обычно заняты выживанием, и у них не остается много ресурса для помощи детям в адаптации. Родители сами часто теряют связь со своей взрослой частью, ведь многие их компетенции остались в прошлой жизни. Им самим нужна помощь. И тогда дети становятся опорой своим родителям. Потому что они действительно быстрее адаптируются, и потому, что так надежнее и спокойнее. «Если я помогу маме, то нам обоим будет легче», – часто думают дети. А подсознательно они еще проживают состояние дееспособности и ощущение контроля над ситуацией.

Вместо того чтобы заниматься своими детскими делами, они стабилизируют родителей.

Этот процесс называется парентификацией. Дети становятся немного родителями для своих мам и пап. Я уже описывала этот процесс в главе 7.

Но еще большей проблемой для детей мигрантов часто оказывается поиск себя и своего жизненного пути. У их родителей обычно есть свое четкое представление, что должно вырасти из ребенка, ради чего они вообще переезжали. Что представляет из себя это «лучшее» или «светлое будущее», многие сами не знают. Но им виделось, что, если они переедут на Запад, в другую страну, все автоматически станет лучше.

Однако все вышло не так просто.

Часто ребенок, а позже и взрослый, оказывается между молотом и наковальней: с одной стороны, на него давят родители с их мышлением, их культурой, их ожиданиями. С другой стороны, он пытается выстраивать контакт с новой культурой, новыми ожиданиями или требованиями.

А если подключить религию, то все становится еще запутаннее.

Так многим турецким или арабским девочкам, которые выросли в Германии, нельзя встречаться с немецкими парнями. Они живут в параллельных мирах: днем в демократическом, открытом, свободном; вечером с семьей – в традиционном, патриархальном.