Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Во всем культурном и политическом мире люди обсуждали этот вновь возникший вопрос о богохульстве. Как среди левых, так и среди правых политиков были те, кто считал, что романист преступил правила вежливости. Среди правых тори лорд Дакр (Хью Тревор-Ропер) сказал одной газете: «Я не пролью ни слезинки, если некоторые британские мусульмане, осуждая его манеры, подкараулят его на темной улице и попытаются их улучшить».[100] Министр иностранных дел сэр Джеффри Хоу подчеркнул по телевидению, что сам он не испытывает любви к «Сатанинским стихам» и что в них грубо говорится о Британии. Другие раскопали более ранние критические высказывания Рушди о Британии и пришли к выводу, что цыплята возвращаются домой. Принц Уэльский якобы сказал в приватной беседе, что Рушди заслужил все, что получил.[101] Лидеры конфессий, тем временем, соревновались в стремлении успокоить Исламскую Республику. Архиепископ Кентерберийский Роберт Ранси заявил, что «понимает чувства мусульман».[102] Главный раввин Иммануил Якобовиц сказал, что «и господин Рушди, и аятолла злоупотребляют свободой слова».[103] Аналогичные заявления прозвучали от руководства католической церкви и других конфессий.

Левый политик Джон ле Карре заявил, что «ни в жизни, ни в природе нет закона, который бы гласил, что великие религии можно безнаказанно оскорблять».[104] А депутат-лейборист Берни Грант — один из первых чернокожих членов британской Палаты общин — заявил на собрании коллег-депутатов, что белые люди пытаются навязать миру свои ценности и что, хотя он не согласен с аятоллами, мусульмане в Иране должны иметь право жить своей собственной жизнью. Кроме того, «сжигание книг», по его словам, «не является большой проблемой для чернокожих».[105]

Тем не менее небольшая, но решительная группа людей осознала значение фетвы и поддержала писателя, которого аятолла Хомейни назвал «богохульным ублюдком».[106] Писатель Фэй Уэлдон сидел напротив Кэта Стивенса, когда тот делал свои комментарии, и с удивлением отметил, что главный суперинтендант полиции, который также находился в студии, не просто подошел и арестовал певца за подстрекательство к убийству. В последующем памфлете Уэлдон утверждал, что Британия расплачивается за то, что слишком мало людей удосужились прочитать Коран, а вместо этого с удовольствием бормочут «банальности о „великих мировых религиях“».[107] Эта статья, в свою очередь, была воспринята некоторыми британскими мусульманами как язык ненависти, и даже довольно умеренный мусульманский писатель того периода Зияуддин Сардар написал, что «казалось, Уэлдон может сфабриковать все, что пожелает, и выдать предвзятую диатрибу просто потому, что мусульмане — честная игра».[108] В действительности, «честной игрой» были только люди, связанные с Рушди. В 1991 году итальянский переводчик Рушди был зарезан и избит в своей квартире в Милане. В 1993 году норвежский издатель «Сатанинских стихов» Уильям Нюгаард был трижды застрелен возле своего дома в Осло. В Великобритании два книжных магазина были взорваны из-за того, что в них продавалась эта книга. В других магазинах, в том числе в лондонском универмаге, где находился книжный магазин Penguin, были заложены бомбы. А в 1989 году молодой человек по имени Мустафа Махмуд Мазех взорвал себя и разрушил несколько этажей лондонского отеля, закладывая бомбу, предназначенную для Рушди.

Как в Америке, так и в Европе нашлись люди, которые поняли, что речь идет о свободе слова. Например, в том году президент писательской группы PEN Сьюзен Сонтаг организовала мероприятие на сайте, на котором известные авторы читали из романа Рушди: «Здесь требуется немного гражданской стойкости», как она выразилась.[109] Но хотя гражданская и государственная стойкость присутствовала, более широкого понимания происходящего почти не было. Бродсайды, подобные статье Уэлдона, были весьма необычны в тот период, когда они понимали, что Рушди не просто не повезло разворошить осиное гнездо, которое оказалось населенным. Он разворошил осиное гнездо, которое было недавно ввезено в страну и которое разрасталось. Когда в 1938 году Хилер Беллок опубликовал книгу «Великие ереси», он посвятил одну из глав «великой и непреходящей ереси Магомета» — отрывок, по сравнению с которым «Сатанинские стихи» выглядят скромно. Но Беллоку не пришлось скрываться или жить под охраной полиции в течение десяти лет, потому что в 1930-х годах в Британии было ничтожно мало мусульман. На момент дела Рушди в Соединенном Королевстве насчитывалось чуть менее миллиона мусульман, и за два десятилетия после этого дела их число утроится. Британия проходила ускоренный курс обучения правилам ислама, как и все остальные в ближайшие годы.