Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Последней страной, которую также часто «обвиняют» европейцы и считают обладателем того же «первородного греха», является государство Израиль. С момента его основания в 1948 году его «первородный грех» стал только громче. Неважно, что создание Пакистана в тот же год, что и создание Израиля, привело к невообразимым массовым убийствам и потребовало насильственного перемещения миллионов людей, но перемещение — и периодическое изгнание — тысяч палестинцев для создания государства Израиль в 1948 году стало «первородным грехом» единственного в мире еврейского государства. С течением времени для обозначения этого события был популярен арабский термин: «накба», или «катастрофа». Очень мало государств было создано без движения людей. Многие из них, созданные в двадцатом веке (например, Бангладеш), стали свидетелями перемещения людей и кровопролития, намного превышающего все последующие десятилетия вместе взятые с момента создания Израиля. Но сегодня именно Израиль постоянно обвиняют в том, что он родился в этом «первородном грехе». Граждане Пакистана или Бангладеш могут винить во всем британцев, но от них самих никогда не дождешься чувства вины, как от всех европейцев и их потомков.

Конечно, в случае Израиля (государства сравнительно нового) самые экстремальные предложения о том, как исправить ситуацию, могут показаться более правдоподобными. В то время как мало кто всерьез призывает изгнать всех европейцев из Америки, нередко (а во многих странах Ближнего Востока это уже политика) звучат призывы изгнать потомков европейцев из Израиля и «вернуть» эту землю в единоличное владение арабских племен, которые изначально там жили (а во многих случаях живут и сейчас). И хотя история Ближнего Востока, пожалуй, даже в большей степени, чем история других стран, представляет собой историю племен и народов, узурпирующих и сменяющих друг друга без обращения в какой-либо суд исторического расследования для возмещения ущерба, когда речь идет о палестинском «коренном народе», ответ якобы есть. И это потому, что причина виктимности может быть прослежена до европейцев. Как известно любому, кто путешествовал по региону, самая благожелательная точка зрения на то, как возникло государство Израиль, заключается в том, что европейцы сделали что-то плохое во время Холокоста, и теперь арабам приходится расплачиваться за это.

Австралия, Америка и Израиль — три совершенно разные страны на трех совершенно разных континентах, объединенных Европой. Поселенцы в Америке были выходцами из Европы. Поселенцы в Австралии — выходцы из Европы. И хотя половина населения Израиля — евреи, вынужденные бежать из арабских стран, считается, что евреи Израиля — исключительно выходцы из Европы. Так что европейцы опасаются не мании преследования, а простого наблюдения, что объединяющим «злом» во всех этих и многих других случаях являются не просто люди в истории, которые делали плохие вещи, а европейцы, которые делали плохие вещи. И кто, рассматривая народ, совершивший так много плохих поступков и в таких масштабах, может не подозревать, что на самом деле это просто плохие люди?

Вполне понятно, если современные европейцы ощущают в себе некую токсичность. Почти одни среди всех народов мира, европейцы, кажется, способны не только творить ужасные вещи на своем континенте, но и распространять свое зло по всему миру. И по мере того, как зло дает метастазы, оно также обобщается. В Европе есть несколько худших интеллектуальных преступлений, чем «обобщение» или «эссенциализация» другой группы людей в мире. И все же обобщение и эссенциализация получают широкое распространение, когда мир говорит о европейцах. Европейца отругали бы за то, что он обвиняет каждого африканца в преступлениях каждого другого африканца, или любого азиата в преступлениях любого азиата. Но обобщения и перенос исторических недостатков и преступлений Европы на европейцев в целом — это нормально и приемлемо.

Поэтому в дебатах о западной культуре даже в Лондоне совсем не удивительно слышать, как ораторы говорят своим слушателям, что «мы» — не только в Европе, но и на всем Западе — несем ответственность за нацизм и Холокост.[169] Тот факт, что лондонская аудитория, скорее всего, происходит от людей, воевавших против нацистской Германии (а не несущих за это какое-либо соучастие или ответственность), становится фоновой деталью, если не упускается из виду вообще. Мир может обобщать о Западе и, в частности, о европейцах, пока это обобщение относится к самым низким точкам истории Запада. И хотя любой честный студент, изучающий историю, должен прийти к выводу, что каждое сообщество, раса и группа людей не только способны совершать ужасные вещи, но и уже совершили их, то, на чем конкретное образование или эпоха решили сосредоточиться, говорит о многом. Не менее показательно и то, на чем не акцентируется внимание и чему не уделяется должного внимания.

Двойные стандарты и триумф мазохистов