Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Теперь, когда мы знаем, какие виды отношений нам нужны, мы должны запомнить: человеческий коллектив сочетает в себе разные виды отношений, и если отказаться от всего в пользу чего-то одного, это лишь сделает нас еще более одинокими. Здесь важно качество, а не количество. Другими словами, вам не стоит переставать общаться с друзьями из велосипедного кружка только потому, что они не могут посочувствовать вашему экзистенциальному кризису. Или надеяться, что ваш бариста заберет вас из аэропорта в 6 часов утра.

Глава 3 Уязвимость

Дары потери и скорби

Загорается экран моего телефона. Я только что закончила вести дорожное шоу на радио и отложила в сторону черный ручной микрофон.

Я стою в крупнейшем торговом центре мира, где меня ослепляют флуоресцентные огни. Еще за день до этого я летала в Швейцарию, чтобы встретиться со своими близкими друзьями, с которыми познакомилась, когда училась там по обмену. Мы сидели в прекрасном кафе под открытым небом на берегу Цюрихского озера, ели швейцарский хлеб цопф с маслом и говорили о моей маме. Почти 10 лет назад, вскоре после смерти отца, они провели у нас дома в Австралии почти три месяца. Они хорошо знали мою маму и хотели узнать, как у нее дела. У меня на глазах выступили слезы: «Ей все хуже и хуже. Она злится. Дома царит хаос. Моя сестра и так уже сделала достаточно, и я знаю, что, если мне позвонят, я должна буду к ней вернуться». Мой голос дрожал – как и у многих, кто первый раз рассказывает о чем-то важном и пугающем.

Теперь, 24 часа спустя, я вернулась в Дубай, и на телефоне отразился звонок с незнакомого номера. Интуиция подсказала мне, что это сестра. Я сразу почувствовала надвигающуюся беду – точно так же, как в детстве, когда представляла, что произношу траурную речь на похоронах отца. Я знала, что этот разговор состоится. Сестра сказала: «Симона, у мамы был инсульт. На твоем месте я бы вернулась домой». Мне знаком этот тон. В нашей семье он вообще узнаваем…

Новости, выбивающие почву из-под ног

Когда мне было 19, я подрабатывала в магазине спорттоваров в местном торговом центре. Отец к тому времени уже несколько месяцев лежал в больнице, но вместе с матерью они все же решили не говорить нам о его состоянии, пока сами не получат исчерпывающую информацию. Хотелось бы верить, что к моменту, когда медсестра из папиной больницы зашла в магазин, они уже решили открыть нам правду. У нее было доброе и благожелательное лицо – прямо как у той мамы, которую обожают все твои школьные друзья. Мы поговорили о погоде, а затем она спросила, как дела у меня и у папы.

«Все в порядке, – сказала я. – Правда, иногда он на нас срывается, а это на него не похоже».

«Что ж, такое бывает, когда у человека рак», – ответила она, грустно опустив глаза.

НО Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛА. Прежде я лишь догадывалась, но родители ничего не говорили об этом. Я выбежала из магазина и разрыдалась в подсобке. Оранжевые коробки из-под кроссовок Nike возвышались надо мной горой, которая, казалось, была готова в любой момент обрушиться на мою голову. Через 90 дней папа умер. Незадолго до этого медсестра специально заглянула к нам домой и сказала, что он уходит. Поскольку моя комната была на первом этаже, там же стояла и больничная койка отца. Мы с сестрой, мамой и ее братом собрались вокруг того, что оставила от него болезнь. Его хрупкое тело было спрятано под одеялом. Он был похож на птицу, которую я как-то спасла и закутала в платочки, чтобы ей было уютно. Я взяла его за руку. Он едва дышал. Мама надрывно плакала: ее крики пробирали до костей. Словно в трансе, она раскачивалась взад-вперед. Прежде я видела такое только в документальных фильмах, где дети умирают на руках матерей от голода. Тем вечером горе полностью расплавило мою железную мать.

Дядя качал головой, повторяя: «Не уходи, Робби. Не уходи». Отец выдохнул, его глаза закатились, а затем… его не стало.

Когда смотришь, как кто-то умирает у тебя на глазах, кажется, что все это нереально. Еще в 19 лет меня впечатляли сцены, где актер умирает, испуская последний вдох, но между им и мной всегда сохранялась эмоциональная дистанция. Понимание того, что умирающий человек лишь играет роль, всегда отрезвляет. Конечно, такие сцены не могли подготовить меня к смерти человека, которого я любила больше всего в жизни. Это глубоко личный момент, крепко связывающий людей, которые видели, как кто-то уходит из жизни.