Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Травма потери отца в сочетании с отсутствием ласки в детстве развили во мне способность, чем-то напоминающую умение читать мысли. Всякий раз, отвечая на звонок с незнакомого номера, я ждала плохих новостей, и в тот день, когда сестра позвонила мне со словами «на твоем месте я бы вернулась домой», я уже знала, чего от меня хотят.

Я отменила рейс в Тоскану, куда должна была лететь на свадьбу своей лучшей подруги, и забронировала билет на самолет в Перт. Все 11 часов полета мое сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди и перепрыгнет на переднее сиденье. К тому моменту, как мы приземлились в международном аэропорту Перта, оно ушло куда-то в желудок и больше напоминало молот, крушащий все вокруг.

Прямо с самолета, даже не переодевшись, я поехала в больницу к маме. В своей палате с тошнотворными лазурно-синими стенами она выглядела болезненной и потерянной. Ее ноги сводило судорогами, а глаза закатывались, как у одной из моих детских кукол. Никогда прежде я не видела ее такой. На ней был огромный подгузник, из которого торчали две худенькие ножки, из-за чего она напоминала Шалтая-Болтая. Самое страшное, что с того дня она постоянно носила подгузники. В тот момент, так же, как и после смерти папы, я осознала, что моя жизнь изменится навсегда.

Долг детей перед родителями

Все еще не веря в происходящее, я схватилась за поручни маминой кровати, отчего костяшки моих рук побелели. Один ее глаз снова закатился. Она продолжала беспомощно водить левой рукой (вскоре сиделки заботливо окрестили ее «грустной рукой») в воздухе вдоль тела, надеясь хоть что-то почувствовать. В тот момент вселенная заговорила со мной, и в моей голове прозвучал тихий шепот: «Симона, пора вернуться домой». Я сразу же возразила: «И бросить работу мечты ради той, от кого приходилось терпеть такое ужасное отношение в детстве?»

Когда мы не чувствуем прочной связи с самими собой, проигнорировать этот голос проще простого. Но именно это происшествие положило начало раскрытию моей личности. Сейчас, после длительного периода исцеления, моя связь с собой настолько крепка, что я вполне могу описать свои чувства и отношение к чему-либо, доверившись только своим инстинктам. Но тогда у меня не было таких навыков.

Игнорирование вселенной приводит к тому, что ее голос становится громче. На следующий день я снова вернулась в больницу к маме. Я приняла душ и продезинфицировала руки, так что теперь могла к ней прикоснуться. В голове снова раздался шепот, но уже куда более громкий. Он четко произнес: «Симона, пора уже вернуться домой».

Я снова и не менее громко возразила ему: «Как можно отказаться от всего, чего я добилась, ради той, кто не давал мне любви, когда я так в ней нуждалась?» Вселенная снова притихла. В течение всей следующей недели я возвращалась в родительский дом лишь в перерывах между часами пребывания с матерью. Пришел момент, и врачи сказали нам с сестрой, что мама больше никогда не сможет ходить. Тогда я постепенно принялась оценивать, во что за это время превратился родительский дом. Увидев на ковре кусочки засохших собачьих какашек, я поняла, в каком состоянии мать жила последние несколько лет, и расплакалась. Но об этом позже.

Я пошла в ванную, где ее и нашли лежащую без сознания. Хорошо, что в тот день друзья семьи ждали маму на ужин. Обширный инсульт – тот вид инсульта, из-за которого люди, страдающие, как моя мама, от редких заболеваний, оказываются в инвалидном кресле, – настиг ее в душе. Эта болезнь, словно морская ведьма Урсула из Русалочки, забирает их ноги. Голые, они продолжают лежать и биться в конвульсиях. Тем вечером я принимала душ в той же ванной и представляла, каково было маме пролежать здесь несколько часов, дрожа от страха в луже собственных испражнений. Я представила, как долго она лежала в ванной в абсолютном ужасе, а струи горячей, как кипяток, воды, в которой она так любила мыться, били ей в лицо. Должно быть, когда дверь выломали, пар застилал ей глаза.

Пока те же струи воды стекали по моему лбу, вселенная опять взвыла: «Симона, ты ДОЛЖНА вернуться домой, СЕЙЧАС ЖЕ!» Она прокричала это так громко, что я от испуга чуть не поперхнулась горячей водой. Мне больше нечего было ей возразить. На следующий день я приехала к маме, чтобы попрощаться. Я окончательно приняла решение вернуться на родину и улетала обратно в Дубай, лишь чтобы завершить все незаконченные дела. Своей тонкой, но рабочей правой рукой она схватила мою руку и притянула меня к себе. В ее голосе слышалась интонация, которую я никогда прежде не слышала, но которую ждала все детство: «Пожалуйста, не бросай меня. Пожалуйста, вернись и позаботься обо мне».

Всю свою жизнь она собственным примером показывала, что уязвимость – удел слабых. Но эта же уязвимость, порожденная страхом, стала в итоге мощным двигателем нашего сближения. Именно в уязвимости кроется секрет настоящих человеческих отношений. Как только я поняла это, она приобрела для меня гораздо большую важность.