Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Помните, я сказала, что мне пришлось уехать за 4000 километров от дома, чтобы убедиться, что мое взросление отличалось от взросления моих ровесников? Многие странности я списывала на «особенности воспитания в семье иммигрантов», но на деле просто не хотела прислушиваться к внутреннему голосу, подсказывающему, что меня убивает хронический стресс. В 17 лет я поехала учиться в Швейцарию по обмену. За один год я успела пожить с тремя разными семьями, каждая из которых была по-своему замечательной. Моя первая семья состояла из швейцарцев и аргентинцев, и это были самые щедрые люди, которых я когда-либо знала. Дети в семье очень друг друга любили, а ко мне относились как к настоящей родственнице. Никто не дрался, не кричал и не повышал голос. Оба родителя работали, но дом все равно блестел от чистоты. Моя мама всегда говорила, что в доме грязно, потому что из-за работы у нее не остается времени на уборку, но теперь передо мной было доказательство, что все могут и работать, и стирать одежду, и покупать еду для детей. В детстве к нам раз в неделю приходила уборщица, но даже тогда свежие продукты в холодильнике бывали нечасто. Я медленно начинала о чем-то догадываться.

Во второй семье практически не говорили по-английски. Дети там давно выросли, и ушедшие на пенсию родители радушно согласились приютить студентку по обмену. Впервые в жизни чья-то мама собрала мне обед. От такой заботы я чуть не расплакалась. Врени давала мне с собой швейцарские мюсли «Бирхер». Отдельно она клала мне в сумку тертое яблоко, чтобы в школе, когда я добавлю его в мюсли, оно было свежим и хрустящим.

Я никогда не чувствовала такой материнской заботы. Когда моя мама была в особенно хорошем расположении духа, она давала нам с собой в школу банку с порошковым супом. Работники столовой помогали открыть ее, подогреть и разбавить водой. Временами, когда в холодные зимние дни я стояла в очереди в столовой, звонок раздавался еще до того, как я успевала открыть свою банку. Позже отец разрешил мне брать монетки из копилки, чтобы я могла купить себе нормальной еды на день. Иногда я задумываюсь о том, насколько умной бы стала, если бы мой растущий организм получал правильное «топливо».

С третьей принимающей семьей мы настолько сблизились, что хозяйка дома стала мне второй матерью. Она обладала многими из лучших качеств моей биологической мамы. Меня радовала ее прямолинейность: так я могла понять, что происходит между нами, а это очень важно, когда ты иностранка, живущая с теми, чей язык не до конца понимаешь. Как и многие швейцарские домохозяйки, она могла приготовить практически что угодно.

Во всех трех домах царила миролюбивая обстановка, никто не повышал голос и все друг друга поддерживали. Именно после этого года в Швейцарии, проведенного с тремя разными семьями, в каждой из которых царила любовь, я начала задумываться о том, что, возможно, я не такая уж отвратительная, неполноценная и недостойная любви, как мне раньше казалось. Может, дело не во мне?

Уже вернувшись в Сингапур и устроившись на работу, я начала делиться своим опытом в соцсетях и, к своему удивлению, получила множество сообщений, что многие сингапурцы моего возраста все еще продолжают чувствовать себя виноватыми. Становясь машинами, ведущими свою семью к успеху без права на ошибку, они все так же страдают и подвергаются критике за любую попытку сделать так, чтобы ими гордились.

В этом и заключается причина нашего социального одиночества. Чувство глубокой неудовлетворенности собой испытала не только я, азиатский ребенок в Австралии, но и те дети, что остались в Азии. Обсудив эту тему с сотней людей, я пришла к окончательному выводу о том, к чему сводится наше социальное одиночество: нами просто не гордились родители.

Не поймите меня неправильно: я горжусь тем, что я азиатка, но я также сторонник здоровых человеческих отношений. И когда ребенок постоянно слышит, что он недостаточно хорош, что он недостаточно старается или, что самое страшное, когда его сравнивают с другими и говорят, что он должен брать пример со своих братьев и сестер, кузенов или одноклассников с хорошими оценками, это травмирует его хрупкую, не успевшую сформироваться личность. К тому же ребенок, не получающий за свои старания никакой награды, всю оставшуюся жизнь проводит в постоянных поисках признания, а погоня за любовью, одобрением и признанием значительно усложняет формирование прочных отношений во взрослом возрасте²⁶.