Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Здоровые отношения в семье жизненно необходимы, ведь именно здесь мы учимся устанавливать связь. Чувствовали ли вы себя отчужденным или недостойным любви? Хватало ли вам внимания, поддержки и других жизненно важных ресурсов? Я знаю, что это сложно, но постарайтесь подумать, как наладить отношения с близкими и попытаться сблизиться хотя бы со своей стороны.

Быть полезным

Хелен говорила, что ее жизнь наладилась, когда она стала полезной другим и начала помогать людям. Подумайте, есть ли среди ваших близких зависимые или те, кто находится в трудной жизненной ситуации? Если вы чувствуете, что у вас хватит сил им помочь, подумайте, как поддержать их на пути к восстановлению? В главе 11 мы подробнее обсудим, почему наша полезность положительно влияет на отношения с другими.

Глава 6 Атрофия

Влияние изоляции на отношения между людьми

Когда я вернулась домой после маминого инсульта, для меня, как и для всех, чьи любимые люди оказались недееспособными, стала серьезным вызовом необходимость разобраться с накопившимися в доме вещами. Отец умер, и теперь все годы совместного родительского быта обрушились на меня. Ситуация осложнялась тем, что мама страдала от патологического накопительства. Не спешите смеяться. Я испытала последствия этого расстройства на себе и с уверенностью могу сказать, что для меня это один из худших симптомов одиночества. Накопительство начинается с одиночества, а затем усугубляет его просто потому, что горы вещей физически отделяют человека от окружающих. Это своеобразный крик одиноких людей о помощи, выражающийся в собирании вещей. Патологическое накопительство было включено в «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» (DSM‑5) только в 2013 году³¹. Но пока врачи пытались его как-то классифицировать, я была занята тем, что разгребала его последствия. Сейчас о нем не так много известно, но мы знаем, что подавляющее большинство людей с патологическим накопительством (92 %) также страдают от других психических расстройств, среди которых – деменция и психоорганический синдром. Это такое же психическое расстройство, как и депрессия, хотя многие до сих пор так не считают, из-за чего оно продолжает казаться смешным и постыдным³². Я надеюсь, что следующая история заставит вас перестать клеймить накопительство.

Памятники потери

Когда в 2014 году мама заболела и ее память ухудшилась, я попросила своих родственников рассказать, кем были мои родители до того, как у них появились дети. Одна из тетушек вспоминала, какой хозяйственной была мама: заворачивала кирпичи в ткань цвета занавесок, чтобы эти самодельные ограничители для дверей соответствовали общему стилю, – дело было в 80-х, в конце концов! Несмотря на мою нелюбовь к чрезмерному единообразию, я узнала в этой истории маму, какой она была, пока мне не исполнилось 10 лет. Это была та самая мама, которая на школьных каникулах отводила нас на кружки по флористике и росписи штукатурки. Вскоре я поняла, что патологическое накопительство было ее способом преодолеть травму тяжелой потери. Оно не определяло ее личность.

Перебирание родительских вещей – не тот процесс, который можно поручить кому-то другому. Так можно раскрыть их секреты, о которых не должен знать никто, кроме членов семьи. Одна моя подруга, перебирая вещи отца, нашла подарки, которые он упаковывал для любовницы. Другая нашла письма своей матери в Ватикан, в которых та вымаливала разрешение на развод.

В отличие от смерти, патологическое накопительство окутано завесой тайны, и люди не понимают его суть. Поэтому я и начала чувствовать разобщенность с миром. Я не могла просто сказать кому-то: «Эй, не хочешь зайти ко мне и помочь разгрести гору мусора, который накопила за 35 лет моя мама?» Незадолго до этого я снова уволилась – на этот раз из радиостудии, – и в итоге из-за маминого накопительства мои социальные навыки полностью атрофировались. Моя жизнь свелась к одиночному выбрасыванию мусора. Каждый день с 9 утра до 5 вечера в течение шести месяцев я убиралась в доме. Я ни с кем не встречалась и не общалась. Даже моя сестра не хотела во все это ввязываться. Я засыпала, утомленная постоянным перебиранием вещей, и с ужасом думала, что утром надо будет просыпаться и снова браться за то же самое. В процессе уборки я поняла, что вместе с числом вещей росла и разобщенность мамы с окружающими. Вещи, которые прежде были для меня горой хлама, теперь стали памятниками потери. Подношением травме.