«Когда нам одиноко, мы испытываем своего рода голод: нам постоянно не хватает биоэнергетических ресурсов. В такой ситуации мозг начинает искать способы ограничить расход энергии организма, поэтому все, что вы делаете, – спите и избегаете того, что может вызвать у вас стрессовую реакцию. Таким образом, избегание стресса заставляет вас изолироваться все больше и больше.
Когда мы одиноки, ставки повышаются, но все, что мы делаем, – продолжаем предъявлять все новые требования к окружающим, в которых так отчаянно нуждаемся. Нам нужно все больше и больше доказательств того, что эти люди действительно будут рядом. Таким образом, неоправданно высокие требования к людям не позволяют нам вырваться из порочного круга одиночества».
Второе последствие социальной изоляции – это социальная неловкость. Согласно доктору Коэну, она характеризуется появлением вспышек гнева, неправильным считыванием социальных сигналов и, конечно, трудностями в общении. Наши социальные навыки, как и мышцы в теле, атрофируются, если их не использовать. В статье газеты
Одиночество порождает еще большее одиночество
Как утверждают доктор Коэн и авторы статьи в
Как уже было сказано в главе 3, излишняя откровенность – это одна из форм социальной неловкости и один из симптомов одиночества. Брене Браун справедливо отмечает: «Нужно хранить свою историю и делиться ею только с теми, кто заслужил ее услышать»36.
Другим симптомом одиночества, который я уже упоминала, было неумение считывать социальные сигналы. Я испытывала вспышки гнева, когда мои тетушки из Сингапура навещали маму в доме престарелых и инвалидов и, используя какие-то устаревшие клише, рассказывали о своих друзьях, у которых тоже был инсульт и которым помог их Бог, Иисус Христос. Я думала: «Они не знают того, что знаю я». Я слышала, что говорили врачи, и поэтому была в ярости от их уверенных советов. Меня ничуть не трогали их пустые слова, пусть и сказанные с благими намерениями.
Проведя какое-то время одна в доме матери, я начала рисовать и пить мускат в полдень. Мне очень хотелось, чтобы кто-то из ровесников пригласил меня на ужин, но при этом такая возможность вызывала у меня стресс. Я тут же начинала бояться, что скажу что-то неуместное. Получится ли у меня притвориться нормальной? Я настолько отвыкла от социализации, что как только приходила куда-то, мне тут же хотелось остаться одной, несмотря на то что я в кои-то веки куда-то выбралась.
Если это случилось со мной, одним из самых общительных людей в мире, то может произойти с абсолютно любым человеком. Коронавирус и социальное дистанцирование привели к атрофии социальных навыков всего общества. Но, как и в случае с мышцами, мы можем накачать их и вернуть в прежнее состояние. Я думаю, вы согласитесь, что было по-настоящему захватывающе наблюдать, как быстро человечество оправилось от самоизоляции. Для меня и в целом для людей моей профессии это стало очередным доказательством, что человеку свойственно устанавливать связь с другими.
Итак, вот несколько упражнений, которые помогут вам бороться с «социальной рецессией», как называет это явление доктор Коэн37.
В кругу друзей и семьи постарайтесь говорить о чем-то действительно важном. В современном гибридном формате работы мы чаще взаимодействуем с уже знакомыми нам людьми, и нам нужно наладить с ними действительно тесную связь, чтобы общение положительно сказывалось на нашем здоровье.
Быть честным не значит просто рассказать всю свою историю. Быть честным – это еще и не скрывать эмоций. Именно открытость позволяет делиться с близкими людьми своими мыслями и чувствами. Но всегда спрашивайте себя: стоит ли говорить что-то только потому, что вы в состоянии это сделать? Если на этой неделе кто-то из знакомых спросит: «Как дела?» – постарайтесь говорить честно, но не больше, чем позволяет ваша связь с человеком.