Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

По возможности заводите новые знакомства

Каждый раз, когда мы делаем что-то приятное, например едим шоколад, обнимаем щенка или знакомимся с новыми людьми, в организме вырабатывается гормон награды – дофамин. Этими знакомыми могут стать как наш бариста, так и новый сосед. Примите эти микроотношения, установите с этими людьми тот самый зрительный контакт, вырабатывающий окситоцин, и помогите им – и себе – укрепить «социальные связи», которые, как я уже говорила, помогают нам жить дольше³⁸. Когда мы взаимодействуем с участниками группы по интересам, общаемся и видимся с соседями, даже когда мы просто разговариваем с незнакомцами, наше психическое и физическое благополучие улучшается.

Чаще прикасайтесь к близким

Окситоцин вырабатывается не только в процессе социализации, но и в моменты прикосновений, а удаленная работа может надолго нас их лишить. Оставаясь дома, постарайтесь обнимать детей и держать за руку партнера – в общем, прикасайтесь к близким почаще и более осознанно. Постарайтесь на этой неделе обнять всех членов своей семьи.

Глава 7 Прощение

Сила извинений в человеческих отношениях

Явыросла в семье, где никогда не говорили «прости». Когда мать переступила порог менопаузы, она никогда не извинялась за свои неконтролируемые вспышки гнева, которые сегодня я бы скорее причислила к первым признакам ее заболевания. В детстве я их до смерти боялась, а в подростковом возрасте презирала.

Она не говорила «прости» и после ссор с отцом, когда ругала его последними словами, а он с красным лицом выбегал из дома, садился в машину и в одиночку ездил по магистрали Западного побережья и только через несколько часов, успокоившись, возвращался домой. Он определенно знал что-то о силе слов и действий, которые невозможно вернуть назад. Неудивительно, ведь его отец был алкоголиком, также оставившим ему множество личных травм. Когда он, приходя домой уставший после долгого рабочего дня, разворачивался и, все в той же рабочей одежде, выходил из дома и уезжал, чтобы привести голову в порядок, мне казалось, что он делает это сознательно, ради нас с сестрой, чтобы нам не пришлось потом забывать еще больше ругательств и криков. И я люблю его за это. Однако теперь я также понимаю, что он десятилетиями хранил внутри себя всю эту ярость и бессилие, которые в конце концов вырвались наружу в виде рака почки IV стадии. Когда мы пребываем в разладе со своими словами и чувствами, наш организм начинает постепенно разрушаться, и боль превращается в болезнь.

Я помню, как мы с сестрой дрались в детстве: били и царапали друг друга. Мы никогда не делали так, как заставляли делать своих детей родители в американских сериалах: встать друг напротив друга в гостиной и сказать «прости» (работая над этой главой, я поняла, что позывы извиниться, скорее всего, начали появляться у меня под влиянием иностранных СМИ). Дело было не в том, что мы дрались, а в том, что часто били ниже пояса: обзывались и унижали друг друга, зная, куда ударить, чтобы было больнее. Язвительность часто спасала меня и во время учебы, и в СМИ, но она также любит появляться в не самые подходящие моменты: когда я не в форме, устала или взволнована. Кажется, что стоит грубости один раз сорваться с губ, и исправить эту ошибку уже не получится.

Как я научилась извиняться

Я даже не знаю, как звали женщину, научившую меня извиняться. Все произошло в том магазине спорттоваров, где я работала в университетские годы и о котором уже писала в главе 3. В ее волосах, уложенных набок в длинную стрижку-пикси, проблескивала седина. Она говорила с сильным южноафриканским акцентом. Видимо, совсем замотавшись, я забыла снять защитные бирки с ее вещей, которые пробивала на кассе.

Спустя время я так же стояла за прилавком магазина, когда увидела, как вошедшая женщина направляется ко мне, размахивая пакетами с нашим огромным логотипом. Она стремительно приблизилась к прилавку и бросила пакет мне на стол. Я услышала стук пластиковых защитных бирок, и мое сердце замерло. Я знала, что наделала – точнее, что забыла сделать. Она достала одежду из пакета и сказала дрожащим от злости голосом: «Вы не убрали бирки. У меня нет, нет на это времени».

Только повзрослев, я поняла, что жить в Сингапуре и Дубае проще за счет недорогого труда домработниц. Сейчас, прожив полтора года в Перте, куда я вернулась ради мамы, я осознаю разницу и могу понять, почему эта женщина в магазине была так раздражена. Я понимаю, сколько времени люди тратят в Австралии, чтобы вести хозяйство, убираться и отвозить детей в школу. И все это – в дополнение к работе и без какой-либо помощи со стороны. Теперь я могу искренне посочувствовать ей и ее усталости. Сама-то я все детство провела в бардаке, а та, кого я называла матерью, не убиралась и никуда нас не возила. В общем, все, что я помню, – это то, как мое сердце ушло в пятки, когда я узнала одежду и поняла, что это моя ошибка.