Тайная эпидемия одиночества. В поисках утраченной близости

Сейчас я понимаю, что это и называется триггером. До окончания песни остается 30 секунд, а я рыдаю, потому что не испытываю тех светлых чувств, о которых в ней поется. Спустя три недели после маминого инсульта я вернулась в Дубай и живу здесь уже неделю. После обеда я пойду увольняться со своей любимой радиостанции, на которой проработала целых пять лет. Здесь прошли лучшие годы моей жизни, но все, что я вижу теперь, – свою до смерти напуганную мать с посеревшей кожей, скрючившуюся в ванной, как улитка. Она совсем одна, и я еще не знаю, что после инсульта она до конца жизни будет сидеть в собственных испражнениях. Десять секунд. Я сморкаюсь, выпрямляюсь за пультом управления и натягиваю свою самую широкую и счастливую улыбку, потому что знаю, что люди услышат ее в моем голосе. Так меня учили. Я все еще верю, что улыбка меняет голос так же, как зрительный контакт меняет выражение лица. Она настраивает на сближение.

На секунду я отбрасываю в сторону всю свою печаль и выхожу из режима «бей или беги». Я говорю себе: «Сейчас время устанавливать связь с другими». Дать аудитории то, чего она хочет. Этим мне приходилось заниматься всю свою взрослую жизнь. Пять, четыре, три, два, один. Песня заканчивается.

«Вы слушаете Virgin Radio Dubai на волне 104,4. В эфире свежие новости с Симоной Хэн. Только что мы прослушали новую энергичную песню под названием Safe and Sound, которую написали два брата-армянина из Лос-Анджелеса».

Моя улыбка становится шире, и мне удается выкрутиться. Я чувствую, что тараторю, поэтому даю себе команду говорить медленнее. Я помню эту команду, потому что именно так и работает режим «бей или беги»: из-за него мыслить осознанно и логически становится тяжело. Я улыбаюсь еще шире и чувствую, как растягивается кожа в уголках рта. Ощущаю, как сохнут слезы, которые текли по щекам 20 секунд назад. Затем я продолжаю говорить. Это моя работа, меня приучили так делать. «Далее в программе Rihanna, David Guetta и Jay Sean. Вы слушаете радио Virgin».

Как управлять своими эмоциями

Перерыв на новости окончен. Грудь снова сжимается, когда ее покидают воздух и энергия. Растянутая кожа в уголках рта снова возвращается на свое естественное место и приспускается вниз, как сдутый воздушный шарик после дня рождения. Моя улыбка снова сходит на нет. Я выдохлась. Играет реклама, а я в это время пытаюсь к себе прислушаться. Как я себя чувствую? Ловлю себя на мысли, что стало гораздо лучше. После того, как мне пришлось сменить язык тела и выражение лица, я на самом деле почувствовала себя более счастливой. Уставшей, но счастливой. Эту мысль я аккуратно кладу на дальнюю полку своей внутренней библиотеки – рядом с другими ошеломляющими мыслями, пришедшими во время кризиса.

Через пять лет на одной из конференций Тони Роббинса я, стоя посреди воодушевленной толпы, узнаю, что так это и работает: изменившись внешне, мы можем поменять свою энергетику, психическое состояние и настроение. Тони заставляет толпу из 20 000 человек сгорбиться, чтобы изобразить позу, в которой, по нашему мнению, может находиться человек в депрессии. Затем – позу, которую, как мы считаем, принимает уверенный в себе человек. В итоге он рассказывает, как работают сильные позы Эми Кадди, и я понимаю, что он совершенно прав⁴⁵. С тех пор я стараюсь принимать сильные позы, чтобы изменять свое состояние, и учу других людей делать это.

Искусство не ударить в грязь лицом

Ваша мимика – это физическое проявление ваших эмоций. Способность выражать чувства и в то же время контролировать мимику помогает не только изменять свое эмоциональное состояние, как сделала я во время того прямого эфира, но и сближаться с другими. С одной стороны, изменение выражения лица, заставляющее организм вырабатывать «гормон счастья», может быть полезным (лично мне это позволило продержаться до конца рабочей смены в тот печальный день). С другой стороны, то же умение подавлять свои эмоции и искусственно менять выражение лица может отрицательно сказаться на наших отношениях с людьми. Как? Приведу пример.

Во время коронавируса, когда весь мир начал носить маски, мы познали настоящую важность мимики. Но я из Азии, а там женщины скрывались под масками еще задолго до пандемии. Тысячелетиями людей в Восточной Азии, и в частности женщин, учили быть тихими и подавлять отрицательные (и любые другие) эмоции, чтобы не выдать ничего личного. В результате наши лица практически застыли, как после анестезирующего укола. Что же дает нам отсутствие мимики? Дело в том, что так мы не рискуем потерять достоинство и опозорить семью. Этому учат с детства, ведь для многих этнических китайцев «потеря лица» – невыносимое унижение.