Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: У Аси Казанцевой тоже есть некая идея, которую она довольно последовательно развивает и пропагандирует: размножение – это не долг и не обязанность, но, если вы решились, можно подойти к вопросу с научной точки зрения и сделать все лучшим способом. И в этом смысле публичное обсуждение заморозки яйцеклеток и их продажа выглядят довольно логично. Или все же существуют некие этические требования, которые мы предъявляем людям определенных профессий, и подобная публичная дискуссия их явно нарушает?

А: В защиту Аси Казанцевой я должен сказать, что ее формулировка – «Если вы не готовы на анонимного донора, а хотите яйцеклетку того, кто вам просто симпатичен» – кажется мне очень человеческой. Другое дело, что и Ася, и фонд «Эволюция» – просветители, их работа состоит в том, чтобы объяснять людям, как сложно устроен мир, в том числе генетика и репродуктивная биология, какие этические вопросы они ставят перед нами. И с этой работой и Ася, и фонд справились плохо. Они не нашли способа объяснить, что это за лот и как к нему относиться.

К: То есть если ты просветитель и продаешь яйцеклетку, то должен ответить на сопутствующие этические вопросы, которых, конечно, возникает множество. Предположим, все бросятся сдавать сперму и яйцеклетки. У нас возникнет большой банк данных. Что мы умеем делать с большими данными? Мы умеем делать из них сервисы вроде Tinder. Заходишь в приложение и выбираешь себе сперму или яйцеклетку.

А: То есть в приложении будет не только фотография, но еще и ДНК?

К: А еще склонности, состояние здоровья и, конечно, уровень интеллекта. Кейс Аси Казанцевой выводит донорство из анонимного поля: вот есть журналист и просветитель, читайте ее интервью и покупайте ее яйцеклетки. И, между прочим, отсутствие анонимности делает будущего ребенка незащищенным.

А: Конечно, он будет не защищен. И поэтому, то, что делает Ася Казанцева, – это не просто акция, это нравственное утверждение. И, повторю, это утверждение ни она, ни фонд «Эволюция» не разъяснили.

К: Надо сказать, что мы не абстрактно обсуждаем будущего ребенка, ведь лот сразу купили.

А: Я не знаю, как была устроена оферта, и я не знаю, что мотивировало покупателя – ведь он мог купить яйцеклетки Аси Казанцевой, просто чтобы поддержать ее взгляд на жизнь и ее заявление. Как коллекционер, который поддерживает художника. Она ведь, по сути дела, поступила как современный художник, который устраивает перформанс и предлагает публике и кураторам самим разбираться с эмоциями, которые он у них вызывает.

К: Ася Казанцева говорит в разных интервью, что не ожидала такой реакции. В чем я вижу некоторое кокетство, потому что этот лот – безусловная провокация. И в каком-то смысле действительно акт искусства, который не существует отдельно от вызванного им обсуждения. И масса вопросов, которую он породил, – можем ли мы деанонимизировать доноров, несут ли они ответственность за тех детей, которые родились из их генетического материала?

А: Не появится ли идея улучшения человеческой расы через отбор потенциальных доноров?

К: Стоит ли нам вообще ее улучшать? И какими способами можно сделать это корректно? Один из аргументов Аси Казанцевой, который она приводит в интервью, – нам нужна десакрализация всего, что связано с репродуктивной системой человека. И, надо сказать, я не против. Если отбросить то, как эта история была представлена публике, останется только факт продажи яцеклеток, а в нем самом я не вижу ничего экстраординарного. Процедура извлечения непростая, но раз Ася и так собирается их замораживать, то проблема решена. Меня смущает в этой истории только цена. Высокая цена сама по себе подразумевает отбор, пусть и другого типа. Потому что 90 000 – это большие деньги, а если еще посчитать, сколько стоят все сопутствующие процедуры, получится сумма, доступная далеко не всем.

Кейс № 2

8 августа 2019 года на ракетном полигоне в Неноксе недалеко от Северодвинска во время военных испытаний произошел взрыв. Погибли семь человек, четверо получили высокие дозы радиоактивного облучения. Вся информация об инциденте засекречена. По официальным данным, взорвался жидкостный ракетный двигатель, однако многие и в России, и за рубежом подозревают, что российские власти скрыли истинный масштаб катастрофы.

Андрей: Мы с тобой обсудили просветителей, совершенно логично поговорить теперь про ученых. Эта история, как назло, случилась вскоре после выхода сериала «Чернобыль» на канале HBO. Обсуждая его, все говорили, что такое замалчивание трагедии и игнорирование аварийных протоколов могло произойти только в Советском Союзе. И вот теперь что-то похожее случилось под Северодвинском.

Катя: Когда пострадавших доставили в районные больницы, врачам сказали, что они неопасны. В одной из больниц были счетчики Гейгера, и врачи увидели, что это вранье, а в другой счетчиков не было, и там, по-видимому, кто-то облучился. Как и в Чернобыле – никому ничего не сказали, всем наврали, всем заморочили голову.