Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

Катя: Еще один кейс, связанный с преступлением и наказанием. Хотя тут речь не только про преступления. Секс-оффендеры – это гигантский список людей, замеченных в любых агрессивных сексуальных действиях. В него входят и те, кто отсидел за изнасилования, и те, кто посылал непристойные сообщения. Представь себе, что мы всех – кроме хладнокровных убийц, с которыми все-таки надо что-то делать, – помечаем значками. Этот человек – секс-оффендер, этот – ворует деньги, этот – абьюзивно шутит, этот – обесценивает бесконечно. Много есть поведенческих характеристик, неуместных в обществе, и мы все это делаем наглядным. И ты сам можешь решить, как тебе поступать, если ты видишь тот или иной значок. Потому что есть, как мы знаем, люди, которые пишут в тюрьмы убийцам, заводят с ними знакомства и даже потом вступают в брак. Если человек остается вправе жениться и заниматься сексом, мы не вправе ограничивать людей, которые хотят с ним этим заниматься. Раздав значки, мы перестанем брать на себя как на структуру – суд, полицию, что угодно – ответственность за то, что делать с нарушившим закон. Каждый член общества пусть решает сам.

Андрей: Как вообще возникла в США идея создать список секс-оффендеров? Государство сказало: «Вот у нас есть наша уголовно-правовая система, мы человека наказали за то, что он сделал, но у нас нет способа ходить за ним всю жизнь и проверять, сделает он что-нибудь еще плохое или нет, поэтому вот вам база данных и следите сами. Будьте вигилантами».

К: И человека никогда оттуда не вычеркивают.

А: Да. Это, получается, про репутацию. Вот база данных, и там написано – человек был приговорен по такой статье. И это порождает две проблемы. С одной стороны, базу составляет государство – а я знаю, как оно составляет, может быть, если убийства они еще как-то нормально расследуют, хоть изредка, то уж менее тяжелые преступления просто лепят налево и направо без всяких свидетелей, поэтому есть очень много людей невинно включенных в этот список. С другой стороны, государство таким образом отдает контроль за порядком в обществе на аутсорс, когда призывает маленьких добровольных помощников.

К: Это же удобно – общество само решает, как ему относиться к каждому конкретному случаю и как взаимодействовать с этими маркерами.

А: Да, но меня в этих маркерах много чего бесит. Ну, например, если верить тому, что происходит в последние годы, включая #MeToo[41], а я склонен верить, то это значит, что секс-оффендеров в принципе на порядок больше, чем людей в списке (или вот, как ты предлагаешь, со значком). И в таком случае значок вводит в заблуждение, потому что дает ложное чувство безопасности, когда перед нами человек без значка.

К: Поверь, эти значки появятся у всех, кому сейчас больше 30 лет. Наоборот, мне кажется, мы перестанем доверять всем и будем перепроверять правосудие.

А: Ты говоришь, что мы живем в сложном мире и человек в конечном счете сам отвечает за то, чтобы знать, с кем он общается, ведет дела, живет и так далее и это некоторая работа. И есть миллион книжек и фильмов про то, как некоторые люди ленятся проверить, с кем имеют дело, и за это жестоко платят. Но, как мне кажется, это неправильный способ бороться со сложностью мира. Да, и вот этот репутационный механизм, как с секс-оффендерами, вероятно, можно было бы на убийц распространить, они уже и так очень часто носят по УДО какие-то электронные устройства слежения, ну в Англии точно. В принципе, можно просто сделать такое же устройство, только большое, красивое – лавровый венок, например.

К: Нашивки.

А: Электронные нашивки, да. Только есть одна проблема – у нашивок есть очевидные коннотации с фашизмом. К тому же представь – ты идешь по улице, а навстречу человек со значком секс-оффендера или убийцы. Ты, допустим, пьян и зол и думаешь: «Ну, этого не жалко» – и раз его бутылкой по голове.

К: Ну хорошо, пусть не нашивки, а ачивки. У меня ачивка, я секс-оффендер. У меня ачивка – я убийца. И никаких коннотаций. Я считаю, что нет коннотации, пока ты как государство за это не начинаешь стрелять.

А: Не надо государству за это стрелять, сумасшедших в Москве хватает.

К: Так сумасшедшие и без нашивки в тебя будут стрелять.

А: Нет, с нашивкой или ачивкой немножко проще.

К: Понимаешь, твоя риторика приводит к тому, что нет, давайте гнить в тюрьмах, пока мы не придумали что-то получше.