Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

Катя: История Харви Вайнштейна оказалась громкой и важной не только для киноиндустрии. Последствия этого скандала еще долго будут влиять на разные аспекты нашей жизни, а мы будем об этом разговаривать. Одна из важных тем, которую поднял этот скандал и которая требует обсуждения, – что такое согласие на секс.

Андрей: Согласие – удивительная штука. Допустим, два человека занимаются сексом, один другого душит и бьет, и со стороны это выглядит как насилие. Но если оказывается, что все происходит по согласию, плохое мгновенно превращается в хорошее, и ты, может быть, даже начинаешь завидовать в глубине души. Тема согласия поднимает много интересных вопросов. Является ли согласие необходимым условием для того, чтобы заниматься сексом? Ведь не всегда оно бывает озвучено. Ты кого-то трогаешь за коленку, тебя кто-то трогает за коленку, и поехало. Обе стороны могут потом сказать, что согласия не было, что они были напуганы или не знали, что делать, неловко было уйти и так далее. Другой важный вопрос: каким, собственно, должно быть согласие? Если мы потребуем, чтобы свидание включало в себя момент подписания договора, вся романтика исчезнет.

К: Что, собственно, должно быть сказано? Когда ты говоришь «К тебе или ко мне?», для кого-то это то же самое, что подписание договора с указанием территории совершения полового акта, а для кого-то это может быть ничего не значащая фраза. Ты думаешь, что получил согласие, а человек его не давал. Да, бывает коленка за коленку, но бывает и секс, о котором потом жалеешь. К тому же в России своя специфика, к таким историям, как история Вайнштейна, здесь относятся, прямо скажем, совсем неоднозначно. И многие люди говорят об этом вслух.

А: Защищают Вайнштейна?

К:

Дело даже не в том, что защищают Вайнштейна, а задают ряд очень понятных и уже более-менее стандартных вопросов. «А что, теперь каждая женщина может обвинить любого, с кем она спала 10 лет назад? Почему долго молчала? А ей в тот момент нравилось, а теперь не нравится?» И так далее. Мне кажется, основная проблема термина «согласие» такая: употребляя его, мы подразумеваем, что человек в каждую минуту времени или хотя бы в самые важные моменты понимает, что с ним происходит и чего он хочет. Эта роскошь – понимать, чего ты хочешь и хочешь ли ты секса вообще, – для огромного числа русских женщин и, честно говоря, думаю, русских мужчин недоступна. Ты хочешь чего-то. Может быть, тепла. Или чтобы у тебя было как у всех. Или чтобы ты была не одинока и на тебя люди не смотрели косо. А дальше – кто-то тебя трогает за коленку, и ты думаешь, что это оно. А после секса понимаешь, что хотела вовсе не этого. Или, что еще чаще бывает, понимаешь совсем не сразу.

А: Чтобы не ударяться в эту российскую апологетику Вайнштейна, надо заметить, что здесь две разных проблемы. Одна – сложная проблема согласия, про которую мы хотим, собственно, говорить, а вторая – довольно простая проблема: неприятный мужик в халате выходит и говорит юной девушке «Давай заниматься сексом». И если говорить о Вайнштейне, в 90 случаях из 100 он точно не получил согласия.

К: Да, но, если она не говорит «Нет» в такой ситуации, разве от этого что-то меняется? Я думаю, человек может задним числом понять про себя, что чего-то не хотел. Другое дело – что с этим сейчас делать?

А: Понятно, что люди часто совершают вещи, о которых они потом жалеют. Даже если человек знает, чего хочет, он не всегда способен отстаивать свои желания и нежелания. Тем более если перед ним кто-то харизматичный и сильный. Можно ли в принципе говорить о согласии в такой асимметричной ситуации?

К: Азия Ардженто говорит ровно про это – в первый раз она согласия не давала, но потом уже занималась сексом добровольно. Она для себя эти случаи разделила.

А:

Дальше появляется еще один сложный вопрос. Дает ли тот факт, что потом она с ним занималась сексом добровольно, индульгенцию на первый раз?

К: Как мы видим, по факту не дал. Но давай вернемся к согласию и договоримся – если человек согласие дает и уж тем более озвучивает, мы будем считать, что оно дано. Правда, остается вопрос, как быть с игрой в сопротивление, которая так нравится многим. В этом случае как должно выглядеть согласие – «Да, но будем делать вид, что нет»?

А: Иногда отказ – необходимая часть предварительной игры. Если мы требуем, чтобы секс начинался с явного согласия, мы, возможно, делаем сексуальную жизнь людей беднее.

К: Интересно, что после многих лет попыток вывести секс из какой-то тайной, интимной плоскости, рассказать людям, что сексом можно заниматься до брака, вместо брака, вместе с браком и, вообще, кто хочет и с кем хочет, мы пришли к тому, что это роскошь, доступная только очень осознанным людям, способным все проговорить, заключить некий сексуальный контракт, который, в отличие от брачного, будет проговариваться каждый раз.