Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: Ты так говоришь, как будто существует очевидная корреляция между тем, сколько люди работают, и их уровнем жизни. В Школе бизнеса Колумбийского университета профессор маркетинга Сильвия Беллецца провела исследование и выяснила, что американцы повышают свой социальный статус, делая вид, что они очень заняты[73].

А: Я тоже так делаю все время.

К:

Если ты помнишь, еще совсем недавно было круто, наоборот, быть таким профессионалом в своем деле, который может себе позволить кататься полгода на яхте, а полгода гонять шары в загородном доме. И для меня это еще один аргумент в пользу того, что эффективность не может быть связана с количеством часов, проведенных на работе.

А: Почему ты считаешь, что работодатель не имеет права предъявлять тебе требования, которые не повышают твоей эффективности? Может, ему хочется, чтобы свет в окошке горел, чтобы кофейник подогревался.

К: Тут у меня сложная позиция, сразу скажу. Потому что для меня это то же, что делают компании вроде H&M – пользуются рабским трудом в бедных странах.

А: По крайней мере, понятно, что Илья Варламов платит больше, чем на фабриках в Индонезии.

К:

Эта история мне в принципе кажется странной. У людей, которых он нанимает, вполне достаточно квалификации, чтобы устроиться на другую работу.

А: Конечно же, это не так. Если у тебя достаточно квалификации, чтобы работать в нормальном графике за те же деньги, ты, разумеется, там и будешь работать. А если ты идешь в потогонку, значит, у тебя есть какой-то мощный стимул: либо тебя никуда не берут, либо это твой шанс сделать быструю карьеру, либо тебе нравится этот проект.

К: Ужас в том, что многим действительно кажется, что заменить жизнь работой, находиться постоянно в ситуации стресса, – это здорово. Что работа, с которой можно уйти в шесть часов вечера, не может быть классной.

А: То есть твоя главная претензия к трудоголизму состоит в том, что его пропаганда, как и обложки глянцевых журналов, искажает наше представление о том, что такое нормальная жизнь? Мне вот требование проводить на работе по 13 часов в день кажется вполне допустимым. По крайней мере, Илья Варламов не принуждает своих сотрудников к чему-то незаконному.

Кейс № 2

В октябре 2017 года в газете The New York Times вышла статья о голливудском продюсере Харви Вайнштейне, в которой он обвинялся в том, что в течение многих лет принуждал к сексу своих подчиненных и молодых актрис, манипулируя возможностью разорвать или, наоборот, заключить с ними контракт. Через несколько дней после выхода статьи десятки актрис, в том числе Гвинет Пэлтроу, Анджелина Джоли и Азия Ардженто, публично рассказали о домогательствах со стороны Вайнштейна.

Андрей: В некотором смысле это тоже про границу между тем, чего наниматель вправе и не вправе требовать от подчиненных.

Катя: Представим себе человека, у которого есть постоянная потребность в сексе с красивыми женщинами. То есть в какой-то момент он должен понять, что он уже не просто удовлетворяет свою потребность, а манипулирует этими женщинами, пользуясь своим положением, и остановиться?

А:

Он генеральный продюсер, то есть человек, наделенный властью. Если ты наделен властью, ты по определению наделен и ответственностью и не имеешь права этого не понимать.

К: В этой истории есть еще один важный момент. Многое из того, в чем обвиняют Вайнштейна, 20 лет назад было общей практикой. И даже если предположить, что Мерил Стрип действительно не слышала о том, что делал Вайнштейн, другие люди признают, что об этом знали. Более того, рассказы про продюсеров и актрис существуют не только в Голливуде, а всюду, где есть киноиндустрия. Тогда получается, что мы его судим обратной силой этической новой нормы.

А: Почему новой? 20 лет назад это было точно так же неприлично. Проведи мысленный эксперимент – представь себе Харви Вайнштейна, который рассказывает об этих случаях, хихикая, Опре Уинфри. Конечно, он не стал бы этого делать. Норма не изменилась. Другое дело, что иногда мы по отношению к каким-то плохим вещам включаем режим нулевой терпимости. Мы говорим, что раньше мы с этим мирились и смотрели на это сквозь пальцы, а теперь не будем.

К: Эту историю мы еще обсудим отдельно[74], но я хочу отметить один момент – она начала раскручиваться потому, что обвинение Вайнштейна было коллективным действием. И мой следующий вопрос к тебе – как ты относишься к профсоюзам?

А: Я против профсоюзов. Хотя и тут для меня не все так однозначно – ведь понятно, откуда взялась идея профсоюза. У работодателя есть некоторая власть над работниками, и она выше и шире контрактных обязательств. Отношения работодателя и работников по определению асимметричны. Идея профсоюза – работник в одиночку проиграет в любом споре, даже если он прав, а если работники объединятся, у них есть шанс на более справедливое решение. В какие-то эпохи и в каких-то местах это, возможно, было оправданно.