Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

30 сентября 2017 года на сайте varlamov.ru вышел пост редактора Марии Гёрке, в котором она жалуется на условия своей работы[71]: ненормированный график без выходных, перерывов на обед и отпуска и оскорбления со стороны начальника – Ильи Варламова. Через два дня Варламов опубликовал ответный пост о том, что он платит своим сотрудникам достаточно, чтобы они работали так, как ему удобно. А если они будут организовывать профсоюзы и отстаивать свои права, он их уволит.

Катя: Эту же мысль, но в более интеллигентных выражениях высказывают многие, например, главный редактор издания «Мел» Никита Белоголовцев[72]. Он ссылается на принцип работы стартапов и говорит, что в успешных компаниях никому не нужны сотрудники, которые будут работать по графику.

Андрей:

Ты считаешь, это хорошо или плохо?

К: Я считаю, что мода на трудоголизм ужасно лживая и фальшивая. Вредная для работы и бессмысленная. Моя идея проста: человек не может эффективно работать 12 часов, а значит, кто-то здесь не прав – либо сотрудник, который считает, что ему нужно 12 часов, чтобы выполнить работу, либо начальник, которому кажется, что нужно держать людей так долго в офисе. Сама идея, безусловно, основана на принципе работы стартапов, сотрудники которых увлечены своим делом, мобилизованы на 100 %, им важно показать результат. Организм, работая по 12 часов в сутки, в стрессе выдает какой-то невероятный результат. Понятно, что так долго продолжаться не может. Но сама идея максимальной мобилизации привлекает работодателей и захватывает мир. Известно, что, например, в Японии это большая проблема. В 2013 году японская журналистка Мива Садо умерла от чрезмерной нагрузки. За месяц она переработала 159 часов. Это много обсуждалось в Японии, правительство даже пыталось штрафовать компании, в которых люди перерабатывают больше 100 часов в неделю. Но это ни к чему не привело, японцы не знают, как с этим бороться.

А: Мне кажется, все проще, можно даже не проводить аналогии со стартапами. Любой работодатель мечтает о сотрудниках, которые работают по 20 часов, не едят, не спят и не получают зарплаты. И если у него есть какой-то способ принудить людей к переработке, он это сделает. К тому же обычно в стартапах сотрудники получают доли в компании, а когда человек работает на себя, странно его обвинять в том, что он впахивает с утра до вечера.

К: Мода на эффективность, я бы даже сказала, помешательство на эффективности – это результат изменения мира, его превращения в мир технологический. У многих сейчас работа без понятного конца, – очень сложно найти точку для остановки, всегда можно сделать что-то еще. Мне кажется, основная задача современного менеджера заключается в том, чтобы создать для своих сотрудников искусственное ощущение выполненной работы. Чтобы был момент, когда они выдыхают и говорят: «Ну, мы на сегодня работу сделали, и это было хорошо». Или это было не очень хорошо, но главное, что они могут остановиться и это оценить.

А: Мне интересно, почему появляется эта тонкая граница между тем, когда я на себя работаю по 18 часов и не выдыхаю, и тем, когда я работаю на чужого дядю. Почему в первом случае ты считаешь мою переработку нормальной, а во втором нет? Я же все равно работаю на себя, пусть даже это означает, что я получаю зарплату.

К:

Разница примерно та же, что между суицидом и убийством. Одно дело – ты себя убиваешь, и я не посажу тебя за это, даже если буду считать такое поведение неразумным. А другое дело – ты убиваешь кого-то, и тогда я тебе скажу: «Слушай, ну это странное занятие».

А: Ты мне говоришь, что нельзя даже добровольно продать себя в рабство. Совершенно верно, я с этим согласен. А теперь я хочу провести границу – что можно сделать по добровольному контракту с нанимателем, а чего нельзя. Вот, например, у многих нанимателей есть требования, у кого-то – приходить на работу к 7 утра, у кого-то – соблюдать дресс-код.

К: Я могу представить себе аргументацию людей, у которых в компании дресс-код, и аргументацию раннего начала рабочего дня. Но идея, что человек должен перерабатывать – а ведь на самом деле именно это говорит Илья Варламов, – мне непонятна. Начнем с того, что у меня есть дети и детские сады и школы почему-то совершенно не подстраиваются под стартап и под начальников, которые любят, чтобы у них перерабатывали. Да и вечером я не очень хорошо соображаю, больше того, после четырех часов продуктивной работы подряд моя работоспособность снижается.

А: Между прочим, в разных странах люди работают по-разному. В Южной Корее, например, в полтора или в два раза больше, чем в какой-нибудь западноевропейской стране. Может быть, по отдельности они чуть менее счастливы, но за последние 40 лет страна в целом стала жить гораздо лучше.