Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: В Европе профсоюзы регулярно устраивают забастовки. Работники транспорта, мусорщики. И в результате не ездят поезда, отменяются авиарейсы, мусор не вывозят. Ты считаешь, что забастовки – это плохо?

А: Нет, плохо не это. Человек имеет право сказать: «Поднимите мне зарплату или я не буду работать». Плохо другое – этих людей невозможно уволить. Американский президент Рональд Рейган в похожей ситуации просто взял и уволил авиадиспетчеров. И его за это американские левые очень ненавидят. А в Европе ты не можешь их уволить.

К:

Ты сам себе противоречишь. Если ты можешь уволить кого хочешь и когда хочешь, естественно, у тебя появляется искушение властью. И тогда сексуальная манипуляция – естественный результат такой власти.

А: До тех пор, пока работник и работодатель относительно равные люди и регулируют свои отношения какими-то договоренностями – устными или письменными, мне не важно, в чем состоят эти договоренности. Другое дело, если кто-то из них пользуется каким-то ресурсом, принуждением, чтобы выкрутить руки другому. Кто бы из них, работодатель или работник, ни приобрел неположенное ему преимущество, я буду с ним бороться.

К: Ты рассуждаешь как благополучный житель Европы или Центральной России. Понятно, что, когда тебе начнут выкручивать руки, ты сможешь выкручивать руки в ответ. Например, у тебя есть ресурс – твой фейсбук, чтобы побороться с начальством. В Бангладеш у человека, который работает на фабрике, нет даже относительно равных прав с начальством, профсоюз и забастовка – единственный способ для него хоть что-то изменить. И не факт, что его не уволят, настолько он бесправен.

А:

Но в Бангладеш нет профсоюза, который обладал бы реальной рыночной силой. Такой силой обладает профсоюз авиадиспетчеров, которые живут в Европе. Они требуют повышения зарплаты не потому, что голодают или перерабатывают, а потому, что у них есть эта власть и они ее используют.

К: Ты хочешь сказать, что они с жиру бесятся, когда требуют повышения своей зарплаты с 11 до 12 евро в час? Если бы у них была такая власть, они требовали бы повышения хотя бы до 19.

А: Это всегда политическая война и торг – требовать большого повышения они не могут, потому что рискуют потерять общественную поддержку. А ситуация на фабрике в Бангладеш плоха даже не тем, что там забастовка невозможна, а тем, что ее работники добровольно сдают себя в рабство на 14 часов в день.

К:

Я, в отличие от тебя, глубоко убеждена, что никакого равноправия в отношениях между начальником и подчиненным быть не может. Человек, находящийся в подчинении у другого, всегда будет в более слабой позиции.

А: Необязательно. Хороший футболист в топ-клубе всегда имеет огромную власть над своим тренером. Просто потому, что он редкий специалист. Мне кажется, сотрудник, который выполняет не совсем автоматическую работу, – ценный актив для любого начальника. Как минимум потому, что, если он уволится, начальнику придется искать замену. И пока я верю, что у сотрудников есть выбор, что они могут уволиться, когда захотят, мне совершенно не важно, о каких условиях работы они договариваются со своим начальством.

К: Моя позиция основана на простом убеждении, что люди обычно не понимают, что с ними происходит и какие права у них есть – в слабой они позиции или в сильной, переработали или устали, есть у них свобода уйти или нет такой свободы. А власть надо всегда ограничивать. И профсоюзы, и Трудовой кодекс существуют потому, что, когда у людей появляется власть управлять работой других, это всегда приводит к перекосам.

А:

Мне кажется, что любое ограничение, которое ты введешь, станет ограничением не только для работодателя, но и для его подчиненных. Может быть, кто-то хочет работать по 14 часов, потому что только к 13-му часу раскочегаривается.

К: Для таких людей мы откроем отдельный этический комитет, который будет заниматься ненормативными трудовыми объявлениями и защищать права тех, кто любит работать по ночам.

<p>Глава 27</p><p>Что считать согласием на секс?<a l:href="#n_75" type="note">[75]</a></p>

Кейс № 1

В 1997 году продюсер Харви Вайнштейн пригласил актрису Азию Ардженто на вечеринку в отель. Когда она поднялась в номер, оказалось, что, кроме них двоих, там никого нет. Продюсер сказал девушке, что гости скоро придут, а сам ненадолго вышел. Он вернулся в халате и с бутылкой лосьона для массажа. Азия Ардженто, по ее словам, попыталась протестовать, но была так напугана, что сопротивляться не стала. Многие годы она, как и другие жертвы Харви Вайнштейна, молчала о том, что произошло в тот вечер, но, когда начался скандал, рассказала обо всем журналистам. На вопрос, почему она не сделала этого раньше, Азия Ардженто отвечает, что после того случая в отеле она несколько раз добровольно занималась с Харви Вайнштейном сексом и принимала от него помощь и подарки. Кроме того, она боялась, что Вайнштейн разрушит ее карьеру.