Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Опишу одно личное наблюдение. В начале 1980-х годов я, будучи молодым военным врачом в звании капитана медицинской службы, как-то после работы вышел из клиники и сел в трамвай, идущий в сторону моего дома. Вагон был практически пуст, а на передней площадке рядом с кабинкой водителя бился в судорогах мужчина средних лет, прилично одетый. Меня сразу насторожила некоторая неестественность его «судорог». Дверь закрылась, и мы поехали, а я сел на ближайшее сиденье и стал наблюдать, чтобы он себе что-нибудь не повредил, так как опасности для жизни человека мне не виделось. На следующей остановке женщина-водитель выскочила из вагона и побежала к диспетчерской будке, которая стояла как раз на этом перекрестке. Ее не было несколько минут. С ее слов, они вместе с диспетчером безуспешно пытались дозвониться до скорой помощи. Мобильных телефонов тогда еще не было и в помине. Я спокойным голосом предложил ей ехать дальше, а на вопрос, не умрет ли этот человек по дороге, дал гарантию, что ничего плохого не произойдет, а я буду сидеть рядом.

Моя военная форма с медицинскими эмблемами и спокойный уверенный вид сделали свое дело. Мы тронулись и поехали дальше. А человек все это время продолжал биться в припадке. На следующей остановке в вагон вошли несколько курсантов Военно-медицинской академии в морской форме и сразу же двинулись к бьющемуся на передней площадке мужчине. Я их остановил, сказав, что никаких проблем нет и им лучше пройти в конец вагона, что они и сделали. Еще раз сработали военная форма и офицерское звание. Трамвай снова тронулся с места и буквально через полминуты мужчина затих, потом осмотрелся, молча протянул мне руку, чтобы подняться. Я ему помог, он отряхнулся и на следующей остановке вышел на радость вагоновожатой, которая после перенесенного шока не могла найти слов благодарности.

Этот случай просто подтвердил то, что я теоретически знал из курсов неврологии и психиатрии. Но в реальной жизни истерия может проявляться в совершенно иных формах и послужить причиной серьезных врачебных ошибок, как правило, не из-за истерических припадков, а в связи с совершенно другими клиническими проявлениями. Истерики способны на, казалось бы, невозможные вещи, лишь бы была аудитория. Одна из таких пациенток могла вызвать кровотечение из неповрежденного пальца. Нередко они могут имитировать defans muscularis – локальное ограниченное напряжение передней брюшной стенки, сопровождающее развитие перитонита. Обычный человек может поддерживать напряжение передней брюшной стенки либо целиком, либо какой-то ее половины, но практически невозможно обеспечить локальное напряжение с перитонеальными знаками изолированно, например в правой подвздошной области или в правом подреберье. А для истериков это не проблема. Приведу пример врачебной ошибки, связанной с ситуацией именно такого рода.

В многопрофильную клинику госпитальной хирургии ВМедА, где я тогда работал, поступила пациентка 30 лет. Не хочу вдаваться в терминологическую дискуссию о понятии «острый живот», но у нее была классическая картина именно этой патологии: резкие боли в животе, болезненность и локальное мышечное напряжение в правом подреберье, отчетливые симптомы раздражения брюшины.

Пациентку звали Светланой. С ее слов, в прошлом она была стюардессой, но попала в авиакатастрофу, выжив после которой, в дальнейшем утратила здоровье, необходимое для прохождения врачебно-летной экспертизы и допуска к полетам. Теперь же никто не может понять, что с ней происходит, и вылечить. Даже оперировали несколько раз. Это и настораживало. Девушка была худенькая, живот пальпировался легко, но на передней брюшной стенке было уже несколько послеоперационных рубцов. С ее же слов, оперировали ее уже 7 раз в разных учреждениях. Это беспокоило и ответственного дежурного хирурга. А в тот день таковым был Михаил Васильевич Гринев, доктор медицинских наук, прекрасно и быстро оперирующий, с великолепными мануальными навыками. Я уже говорил, что через несколько лет после этого он возглавил Институт скорой помощи имени И. И. Джанелидзе, которым руководил довольно длительное время. Михаил Васильевич долго сомневался, брать ли пациентку на стол, но в конце концов со словами: «Я не могу игнорировать явную клиническую картину перитонита!» – решился на меньшее, с его точки зрения, зло – взял ее на лапаротомию.

Эндовидеохирургии тогда практически не было, да и семь предыдущих операций не обещали хороших возможностей для полноценной лапароскопической ревизии брюшной полости. В общем, операция все же состоялась, но не выявила никакого перитонита и вообще никакой соматической патологии. Плевался по этому поводу Михаил Васильевич долго. Впоследствии он выяснил, что эту Светлану знают почти все хирурги города, работающие в системе скорой помощи. Даже к нам ее еще раз привозили спустя несколько лет. Но теперь ее знали уже и здесь.