Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

С некоторых довольно давних времен я не занимаюсь никакими дачными работами, связанными с копанием в земле, работой с топором, молотком и т. д. Хирургу ни к чему ссадины и грязь на руках. Но понимание ошибочности занятий строительными и «колхозными» делами пришло после одного случая. У меня на дачном участке в свое время лежали довольно толстые стволы поваленных здесь же елей, распиленные на фрагменты по 6 метров. Надо было эти бревна перетащить и сложить в одном месте, что мы в воскресенье вечером вдвоем с одним из моих родственников и сделали. Но он был штангистом, а я нет. Перетаскивание тяжелых бревен в большом количестве привело к тому, что с непривычки на следующий день у меня болели все мышцы, а руки были просто деревянные.

Как назло, в понедельник была запланирована операция протезирования двух клапанов сердца, с которой я справился с большим трудом. Но по ходу операции возникла необходимость дополнительного шунтирования правой коронарной артерии. Ничего проблематичного в этом нет. Но все же техника наложения анастомозов на двух-, трехмиллиметровый сосуд несколько иная, чем при протезировании клапана. Я человек не гордый и четко понимаю, что интересы пациента всегда на первом месте. Пришлось позвать на подмогу коллег. Все закончилось благополучно, но на всю жизнь стало правилом не заниматься тяжелыми или травмоопасными бытовыми работами.

К близким людям у нас особое отношение, которое нередко мешает увидеть совершенно очевидные для постороннего взгляда факты. Да и принять решение о проведении каких-либо рискованных, но необходимых процедур, а тем более операции, весьма непросто. Супруга академика Ивана Степановича Колесникова умерла от туберкулеза легких, диагностированного незадолго до ее смерти, в то время как сам Иван Степанович за много лет до этого получил Ленинскую премию (тогда это была высшая научная награда в СССР) за разработку методов хирургического лечения именно туберкулеза легких.

В медицине есть неписаные правила. Одно из них – не лечи себя и своих родных. В таких случаях очень высока степень субъективного восприятия пациента.

Другой начальник кафедры настолько боялся осложнений при использовании центральных венозных катетеров, что не позволил ставить его своей супруге, заболевшей инфекционным эндокардитом, даже при необходимости многократного внутривенного введения препаратов в течение суток. Одноразовых флексюль тогда еще не было, и приходилось пунктировать вену по несколько раз в день. И его супруга, кстати, тоже умерла в клинике без операции. Тогда еще кардиохирургия находилась в ранней стадии своего развития. Аппарат искусственного кровообращения каждый раз собирался и разбирался для перестерилизации. Мембранных оксигенаторов еще не было, а существовали только пузырьковые, но операции по поводу инфекционного эндокардита уже проводились, причем в той же Военно-медицинской академии. Но психология есть психология – субъективное отношение не позволило этому профессору принять, возможно, наиболее правильное решение.

Один из вариантов влияния психологического состояния хирурга на результат – тяжесть груза ответственности. Яркий пример такого рода произошел с одним из известных кардиохирургов. У его близкого друга, тоже врача, был приобретенный порок сердца в виде резкого аортального стеноза. С таким пороком люди живут долго, потому что он формируется постепенно на протяжении многих лет. Суть его в том, что за счет склеротических изменений створок клапанное отверстие сужается, и появляется градиент давления между левым желудочком и аортой. В норме никакого градиента нет, а тут он появляется и постепенно нарастает. Но, как уже говорилось, процесс этот небыстрый. Поэтому успевают включиться компенсаторные механизмы. К тому же нагрузка в этом случае падает на левый желудочек, являющийся самым мощным отделом сердца. Все это позволяет пациентам длительное время чувствовать себя достаточно хорошо, пока не появляются симптомы болезни (головокружения и обмороки, боли в сердце, а на поздних стадиях и одышка).

Ситуация была неординарная как с психологической точки зрения, так и с чисто клинической. У пациента, имевшего к тому же большую массу тела, развился отек легких, потребовавший перевода его на искусственную вентиляцию легких и экстренного проведения операции на сердце. Было выполнено протезирование аортального клапана, но никто не обратил внимания, что операционная сестра подала протез в перевернутом положении, то есть открывался он только в обратном кровотоку направлении. Пришлось его перешивать заново. А это лишнее время пережатия аорты, когда миокард не кровоснабжается и жизнеспособность его поддерживается периодическим прокачиванием через коронарные сосуды холодового раствора с высоким содержанием калия, что не позволяет сердцу сокращаться и предохраняет сердечную мышцу от гибели.