Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Наконец, самый свежий пример из собственной практики. Однажды ко мне приехали родственники из Дагестана. По предварительной информации у женщины 44 лет была патология щитовидной железы. Ее беспокоили одышка и периодически возникающие приступы удушья. Кто-то из знакомых предположил, что ее «душит» увеличенная щитовидная железа, а местные врачи сказали, что это весьма вероятно. Надо обследоваться «за пределами Дагестана». Женщина приехала к дочери в Петербург именно с этой целью. Однако при первом же личном контакте оказалось все намного сложнее. Тяжелых соматических нарушений не обнаружилось. Щитовидная железа тревог не вызывала ни по размерам, ни по функции. Одышка была психогенной. Но объяснить это малограмотной сельской женщине сорока с небольшим лет с истероидными особенностями личности очень сложно.

В пользу такого предположения свидетельствовал и рассказ зятя. Накануне при подъеме на один лестничный пролет к лифту «она стала так сильно задыхаться, что чуть не умерла», хотя за день до этого спокойно поднималась на десятый этаж пешком по рекомендации врача для того, чтобы проверить реакцию на нагрузку во время суточного холтеровского мониторирования.

Мы встретились с ней и ее мужем, также принадлежащим к числу исчезающего класса крестьян, и я объяснил все примерно следующим образом. Представьте, что в вашем селе существует агрофирма (в советское время это называлось колхозом). В ней есть полевые работники, есть трактористы и водители автомашин, есть агрономы, скотники и так далее. Существует также свой автотракторный парк, здания ферм и хранилищ. Естественно, есть и руководство во главе с директором. По непонятным причинам агрофирма убыточна, и работающие в ней люди живут материально плохо. Все это отражается и на всех остальных сторонах сельской жизни.

Чтобы выяснить, почему так происходит, надо провести проверку всех сфер деятельности. Оказывается, что полеводы работают, не покладая рук. Хранилища, автотракторный парк в порядке, все машины на ходу, запчастей хватает, водители приходят на работу вовремя и трезвыми. Животноводы также трудятся изо всех сил. В таком случае плохие результаты труда можно отнести на счет управления агрофирмой. Другими словами, плохо работает директор – либо неправильно расходует ресурсы, либо неверно планирует основные направления деятельности, либо просто нерационально организует работу своих тружеников и координирует функционирование всех звеньев в целом.

То же самое происходит и в организме человека – если сама по себе печень здорова, сердце работает нормально, щитовидная железа не увеличена и вырабатывает достаточное количество гормонов, кишечник исправно переваривает пищу, то, скорее всего, дело в регуляции и координации всех процессов, которые зависят от головного мозга. Поэтому сначала надо убедиться, что все органы готовы работать и работают прилично, а тогда уже принимать меры к воздействию на директорат.

Не знаю, как до пациентки, но до мужа точно дошло. В итоге мы так и сделали – посвятили несколько дней всестороннему обследованию, а потом обратились к психотерапевтам.

К сожалению, в жизни не все бывает так просто.

<p>Психологическое состояние врача, страх</p>

Когда врач здоров, в хорошем расположении духа, настроен на позитив, то у него и складывается все так, как надо. Если же собственное самочувствие плохое, тяжелые домашние проблемы давят на врача, то и вероятность ошибки резко возрастает.

В 1997 году я уколол палец во время операции у пациента с гепатитом В и сам заболел. Перенес две волны заболевания в тяжелой форме, но, по счастью, полностью выздоровел, не став даже носителем «австралийского антигена». После выписки из госпиталя, где провалялся около двух месяцев, я отказался в силу своей неразумности от санаторного лечения и вышел на работу. При этом я продолжал испытывать сильную слабость и быструю утомляемость. Но мне очень хотелось побыстрее встать в строй.

И вот однажды я зашел в отделение реанимации, где прямо на реанимационной койке была экстренно повторно вскрыта грудная клетка и наши молодые хирурги пытались остановить кровотечение из правого предсердия. У них никак не получалось его ушить. Я быстро надел стерильный халат и перчатки и попросил дать мне иглодержатель. Казалось, что уж я-то сделаю это мигом. Но не тут-то было: из-за сильнейшего тремора я не мог даже попытаться произвести вкол и выкол в сердце. Руки не просто дрожали, они тряслись, как у паркинсоника. Я извинился и отошел в сторону. И только спустя месяц смог постепенно вернуться к хирургической деятельности, начав с ассистенций. Так я на себе прочувствовал, что такое астенизация.