Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Это, конечно, редкость. За многие годы работы я помню всего два подобных случая. Один из них был еще в начале 1980-х годов и возник при протезировании аортального клапана у 50-летнего мужчины. Тогда тоже все закончилось летальным исходом, на первый взгляд возникшим на ровном месте. И только на вскрытии выяснилась истинная причина смерти пациента. С тех пор при таких операциях я всегда прикрываю чем-либо устья коронарных артерий, которые хорошо видны. Но вот через 30 лет все равно получил такую же проблему, но с митральным клапаном (здесь устья прикрыть нельзя, но, как я говорил, можно было подстраховаться другим способом).

Еще одна «мелочь», хотя и не с такими тяжелыми последствиями. После самой обычной операции маммарокоронарного шунтирования – в первые часы кровотечение. Пациент взят в операционную повторно. При ревизии выявлен источник кровотечения – слетела клипса с одной из веточек внутренней грудной артерии. Неаккуратно наложенная клипса тоже мелочь, но потребовалось проведение второй операции, а могло закончиться и хуже.

Однажды мне пришлось повторно взять пациента на операцию только из-за того, что у него завязался узлом катетер Сван-Ганса, установленный в легочную артерию для инвазивного контроля гемодинамики. Реаниматологи не могли удалить катетер, проконтролировали его положение введением рентгенконтрастного вещества и выявили, что он завязался узлом. Пришлось пациенту повторно вскрывать грудную клетку. Другого пути не было.

И еще одна мелочь из недавних. Один из молодых, но уже самостоятельных кардиохирургов с хорошими руками оперировал пациента – выполнял аортокоронарное шунтирование на работающем сердце. Наложил два шунта, для одного из которых по стандарту взял фрагмент вены с ноги. Все прошло спокойно и обычно. Пациента перевели в палату реанимации, где у него спустя четыре часа возник эпизод фибрилляции желудочков, фактически с остановкой кровообращения. Потребовалось 15 минут реанимации, после чего удалось восстановить сердечную деятельность.

Экстренно выполнена коронарошунтография, которая выявила тромбоз шунта в месте наложения анастомоза. Надо сказать, что если шунт просто тромбируется где-то на протяжении, то, как правило, катастрофы не происходит. По основному руслу артерии остается тот же уровень кровотока, с которым пациент жил до шунтирования. А вот когда тромбируется шунт в зоне анастомоза, то кровоток по артерии прекращается полностью и возникает острый инфаркт миокарда. Именно это с пациентом и произошло. К счастью, больного удалось спасти, сначала восстановив сердечную деятельность, а затем экстренно на повторной операции перешив шунт. У меня сложились доверительные отношения с молодыми хирургами, и автор первой операции сообщил, что у него были сомнения, так как на участке вены, который был подготовлен для наложения анастомоза, имелись остатки венозного клапана. Он счел это неважным, но оказалось, что в реальности такая мелочь обернулась послеоперационным инфарктом миокарда.

Еще В. Вересаев в «Записках врача» описывал случай, когда земский доктор позволил себе выпить на праздник, а в это время в соседней деревне кому-то потребовалась неотложная медицинская помощь, которую некому было оказать. В итоге доктора лишили служебного места. И Вересаев тогда еще поднял вопрос, почему всем можно выпить на праздник, а доктору нельзя?

Мне тоже пришлось столкнуться с вопросом о разном восприятии людьми степени ответственности за свою работу. Будучи военным врачом, я ехал в трамвае. Форма капитана медицинской службы выдавала род моей деятельности. Рядом стоял слегка подвыпивший мужчина средних лет. Увидев мои медицинские эмблемы в петлицах, он привязался ко мне с вопросом, почему у него после перелома так криво сросся палец на руке, ведь он же обращался с этим к врачам? Тогда я его спросил, кем он работает. Оказалось, слесарем. На вопрос, бывает ли у него на работе брак, он радостно сообщил, что, конечно же, бывает, и получил мой ответ: «Тогда считай, что это тоже врачебный брак». Реакция была бурная. Как можно допускать брак врачу? «Но ты же считаешь возможным для себя допускать брак? – переспросил я. – Тогда дай и другим такое же право». Однако врачам право на ошибку никто давать не хочет.

В повседневной жизни мелочей встречается очень много. Но боль-шинство остаются незамеченными. Прежде всего потому, что это действи-тельно мелочи и они в абсолютном большинстве случаев не приводят к тяжелым последствиям. Но меди-цинская деятельность имеет ту специфику, что требования, предъявляемые к врачам, всегда завышены, а в хирургии – особенно.