Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Но мне она запомнилась со студенческих лет именно как хирургическая клиника, где хирурги могут всё. Доклады дежурной бригады на утренних конференциях при прохождении циклов по ВПХ впечатляли. Все действия врачей были продуманными и эффективными. Их не пугали никакие травмы. Тогда в клинике ВПХ работали очень разносторонние хирурги, владеющие не только общехирургическими, но и травматологическими, нейрохирургическими навыками. Специалисты из этой клиники обеспечивали организацию помощи раненым во всех вооруженных конфликтах, которые происходили в современной истории нашей страны. Сюда везли всех – раненых, стреляных, упавших с высоты или получивших множественные сочетанные травмы. В клинике было хорошее отделение реанимации, прекрасно работающее с пациентами в состоянии шока. Именно сюда в бандитские 1990-е годы считали за счастье попасть «братки» после ранений в криминальных разборках.

Я себе не представлял академию без этого форпоста военной хирургии. Но вот все изменилось. В 2020 году военно-полевую хирургию перевели в новый корпус многопрофильной клиники (т. н. МПК). И все рухнуло в одночасье. Прием пациентов был прекращен, дежурства в городе по травме и шоку временно отменены (но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное). Значительная часть врачей-хирургов переведена в центральные госпитали в Москве. По нашим русским традициям все делается по приказу и без учета реалий. Не буду вдаваться в грустные детали. Эта книга – об ошибках. Вот я и пишу о больших ошибках, которые могут заканчиваться маленькими (в масштабах страны), но очень тяжелыми (в масштабе личностном) трагедиями.

Молодой парень 23 лет, военнослужащий по контракту, выехал после службы немного «потаксовать». В пути обнаружил, что спустило колесо. Остановился на обочине полупустой дороги для замены колеса. В это же время такой же молодой парень решил обогнать справа ехавший, на его взгляд, слишком медленно автобус. Увидевший вылетевшую прямо на него иномарку, контрактник бросился бежать, но не успел. Был сбит и отброшен на несколько десятков метров. Это случилось в районе Петергофа. Сбивший его водитель вызвал скорую, которая отвезла пострадавшего сначала в районную больницу, где ему сделали диагностическую лапаротомию. На следующий день пребывавшего в состоянии комы военнослужащего перевезли в клинику ВПХ Военно-медицинской академии, но не в ту самую, старую, а в ту, которая только что перебазировалась на новое место. Поместили в новенькую, с иголочки реанимацию и начали лечение. Живого места на парне не было – от ушиба мозга до перелома пальцев на стопе. Однако молодость и рациональная интенсивная терапия сделали свое дело. Через два дня парень пришел в сознание, стал узнавать приехавших к нему мать и братьев. Общался с ними. Все шло хорошо.

Однако пострадавшему надо было сделать еще одну операцию – фиксацию раздробленных костей таза. Раньше проблем бы не было – взяли в операционную и сделали все необходимое. Сейчас – другое. Пациента пришлось перевезти в клинику травматологии. Недалеко, но это – погрузка и выгрузка из машины, переезд в другое здание. Перевезли, зафиксировали кости таза металлическими спицами. Однако последствия черепно-мозговой травмы давали о себе знать в виде беспокойства, некоторой неадекватности в разговорах с врачами и родными. К тому же отмечался парез кишечника, а травматологи не любят заниматься сопутствующей патологией, в связи с чем пациента решили перевезти еще в одну клинику – общей хирургии.

Опять погрузили в машину скорой помощи и повезли в другое здание, находящееся в километре от первого. На носилках доставили в очередное отделение реанимации, но при перекладывании на койку наступила остановка сердца и дыхания, то есть клиническая смерть. Как я уже сказал, дело происходило уже в отделении реанимации. Начались реанимационные мероприятия – закрытый массаж сердца, перевод на искусственную вентиляцию легких. Все заняло, со слов реаниматологов, примерно 5 минут. Но этого хватило, чтобы наступили необратимые изменения головного мозга. За его жизнь боролись еще около месяца. Все органы восстановили свою функцию, но мозг погиб. Я об этом писал выше. В итоге смерть пациента.

Парень оказался моим дальним родственником, и я много общался с его близкими. Они все время спрашивали: «Как же так? Мы же видим, что врачи грамотные, внимательные, оборудование хорошее, наш брат уже с нами нормально разговаривал, был в полном сознании. Может, тут какая-то врачебная ошибка?»

Как объяснить людям, что с точки зрения врачебной все делалось правильно, но организационно были нарушены основные принципы выхаживания пациентов с тяжелой сочетанной травмой. Им в первую очередь нужен покой, а любая транспортировка – это тяжелый стресс. Вот и получили результат. Была бы возможность все делать в одном месте – исход был бы совершенно иной.

Мысли, навеянные коронавирусной пандемией 2020 года