Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Надо сказать, что даже поиск литературы по врачебным ошибкам оказался не столь простым из-за отсутствия нужных источников в наших библиотеках и во многом именно из-за терминологических нюансов. Во всяком случае, когда по моей просьбе один из наших ординаторов, поехавший на стажировку в Йельский университет (США), попытался найти что-то по запросу «врачебные ошибки», то практически ничего не обнаружил. Зато на тему ятрогений публикаций оказалось немало.

Ятрогении сами по себе не всегда являются врачебными ошибками. Иногда те или иные манипуляции или врачебные назначения оправданны даже при условии высокого риска ятрогенных осложнений. В таких случаях при повторном возникновении подобных ситуаций врачи, скорее всего, будут действовать по тому же сценарию с минимальными поправками на предшествующий опыт. Я же старался отбирать именно те случаи, когда при повторном возникновении подобных проблем человек не должен делать то же, что в прошлый раз, потому что это неправильно по тем или иным причинам.

Некоторые ятрогении настолько распространены, что часто даже не воспринимаются как таковые, пока не будет достаточно серьезных последствий. Например, экстравазальное введение жидкостей, по данным Burd D.A.R. и соавт., встречается у 11 % детей и у 22 % взрослых, получающих внутривенные инфузии. В большинстве случаев это проходит незамеченным. Ну, ввели небольшое количество раствора подкожно – рассосется! Но есть препараты, которые могут давать серьезные осложнения в виде тромбозов артерий и вен, некрозов, комы и даже летальных исходов. К таким препаратам относят:

1) гиперосмолярные агенты (препараты калия, кальция, гипертонические растворы для парентерального питания, рентгенконтрастные вещества типа Conray 420);

2) препараты, вызывающие ишемию (вазопрессоры – адреналин, норадреналин и т. п.);

3) препараты с прямым токсическим действием (химиопрепараты).

Мне запомнился случай, произошедший с одним из наших достаточно опытных и серьезных докторов. Его попросили вскрыть панариций какому-то дедушке. Делается это под местной проводниковой анестезией по Оберсту – Лукашевичу, когда больной палец туго перевязывают марлевой полоской у основания, а выше этой «удавки» с двух боковых сторон вводится под давлением раствор новокаина. Палец при этом быстро теряет чувствительность, и хирург может спокойно делать нужные разрезы и обрабатывать рану. Наш доктор ввел препарат, а, со слов деда, чувствительность пальца сохранялась. Он подождал минут десять (обычно хватает 2–5 минут для наступления полной анестезии), а потом вскрыл панариций, обработал рану и наложил повязку. Уже в конце операции снова спросил пациента, чувствовал ли он боль. Услышав утвердительный ответ, доктор посмотрел на ампулу и пришел в ужас. Вместо новокаина он ввел хлористый калий. К счастью, не хлористый кальций, иначе был бы тотальный некроз пальца. В этом же случае некроза не произошло, но не было и никакой анестезии.

Хирург поразился выдержке деда и стал извиняться за допущенную ошибку. На вопрос, как же он вытерпел, услышал потрясающий по простоте ответ пациента: «А что же ты хотел, сынок? Это же операция. Вот я и терпел».

В мире все взаимосвязано и все происходит по одним и тем же законам природы и общества. И профессиональная деятельность людей одной специальности по географическому принципу различается не столь сильно. Несколько лет назад в Петрозаводске проходил небольшой кардиохирургический «междусобойчик», куда были приглашены несколько известных зарубежных кардиохирургов. Была и «живая» хирургия с трансляцией из операционной в конференц-зал. Одну из таких показательных операций делал Джон Пеппер из Бронтонского госпиталя в Лондоне. В Петрозаводске кардиохирургия только-только начала возрождаться, и Пеппера спросили: «Джон, как вам операционная?» «Операционная как операционная, – последовал ответ. – Что в Петрозаводске, что в Лондоне. Не вижу разницы».

Сейчас действительно практически нет разницы в условиях работы отечественных и зарубежных кардиохирургов. Аппаратура одна и та же, расходные материалы – от одних и тех же производителей, операционные отвечают всем требованиям, иначе не будет лицензирования. И в самой хирургической жизни – то же самое. Те же проблемы, те же взаимоотношения с коллегами, пациентами и их родственниками. Все то же. И ошибок делается не меньше. И даже сами ошибки во многом схожи.

Я уже упоминал о книге «Жизнь ничего не значит за зеленой стеной». Написал ее хирург, обозначенный на титуле как Профессор Z. Книга написана хирургом о хирургах одного из нью-йоркских госпиталей. Даже не о хирургах, а о врачебных ошибках. Довольно откровенно и непредвзято. Не буду ее пересказывать, но в ней много внимания уделяется такой проблеме, как определение показаний к операциям, точнее даже – превышение показаний. Основная мысль – что многие хирурги расширяют показания к операциям при условии хорошей оплаты.