Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Один из известных британских кардиохирургов Стивен Вестеби (S. Westeby) выпустил свою книгу, переведенную на русский язык под названием «Хрупкие жизни». Читается легко и с большим интересом. Он приводит один маленький пример, когда к ним в Оксфорд приехала команда коллег из Германии. Они пришли в помещение, где хирурги переодеваются в операционное белье, и, как пишет Вестеби, ему было стыдно за облупившуюся штукатурку на стенах, ободранные шкафчики и т. п. Я прочитал этот абзац своему другу и спросил, где, по его мнению, все это происходит? Друг посчитал, что в нашей российской глубинке. Мой ответ, что это описание из клиники в Оксфорде, его поразил. У них тоже не все просто. Проблемы с экстренной доставкой оснащения, не имеющегося в наличии, но крайне необходимого для спасения жизни конкретного умирающего пациента, те же самые, что и у нас. Общение с руководством клиники, озабоченным в первую очередь не чисто медицинскими проблемами, а состоянием финансов, происходит примерно в том же ключе.

К сожалению, сейчас все коммерциализируется, и медицина тоже. Теперь уже и в нашей стране хирургам, чтобы заработать, надо вырабатывать «квоты». Все это создает ситуации, когда врачи не могут устоять перед соблазном или просто необходимостью заработать побольше денег, даже понимая, что операция бесполезна.

В большинстве случаев любой подход можно обосновать и почти невозможно категорически отвергнуть. Важно не переходить определенных границ. А это уже этика.

В литературе одним из самых дискутабельных вопросов, как всегда, является вопрос о классифицировании врачебных ошибок. Классификаций много, и степень детализации их сильно варьирует. В. В. Кущенко [9] предлагает выделять три группы ошибок – деонтологические, диагностические и лечебные. В свою очередь, В. М. Ковалев [6] детально разбирается в деонтологических ошибках, разделяя их на шесть групп, начиная с недостатка у врача общей культуры и кончая морально-этическими и психологическими аспектами, куда относит и такое понятие, как бессердечие.

Читать такие статьи не всегда интересно, в первую очередь из-за излишней детализации, когда за деревьями становится не видно леса, но иногда высвечиваются малозаметные на первый взгляд нюансы. Например, к деонтологическим ошибкам отнесено проведение первичного обследования пациента не наедине, а в общей палате. Логика простая – это может помешать полноценному сбору анамнеза. Не всякий человек будет откровенно говорить о своих проблемах в присутствии посторонних. Отсюда – предпосылка к врачебной ошибке.

Вообще, отношения врача и пациента – весьма важный элемент медицины. Правильно выстроенные доверительные отношения могут помочь избежать ошибок, и наоборот. А потом, соответственно, либо уважительные отношения на всю оставшуюся жизнь, либо проблемы вплоть до судебных разбирательств. Возможны и другие варианты. В клинической практике описан так называемый «альбатрос-синдром» – по аналогии с птицей – преследователем кораблей преследователем хирурга становится больной, которому сделали операцию. Этот синдром описан для больных, перенесших гастрэктомию. Поэтому, по мнению сталкивавшихся с ним специалистов, при наличии личностного дефекта оперативное вмешательство должно производиться только в случае осложнений истинной язвенной болезни.

Очень хорошо о деонтологическом значении врачебной ошибки сказал Григорий Хубулава в своей диссертации по философии «Взаимоотношения врача и пациента. Культурологический подход», защищенной в марте 2017 г. По его мнению, врачебная ошибка как таковая является своего рода тестом на восприятие ценности человеческой жизни, причем как жизни пациента, так и жизни врача, совершившего ошибку. Цена ошибки, часто влекущей за собой увечье или гибель, может означать и «профессиональную смерть» врача. Именно поэтому каждую врачебную ошибку необходимо тщательно анализировать в своем врачебном коллективе, закладывая основу последующего опыта.