The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Сегодня можно было бы ожидать, что родители из среднего класса будут стремиться отправить своего ребенка в элитный колледж, но поступление в Гарвард или даже отъезд из Каролины выходили за рамки представлений моих родителей о том, что возможно. Предполагалось, что я поступлю в колледж поближе к дому. Но во время своих визитов в Диллон Кен посетил наш дом и серьезно поговорил со мной, а затем с моими родителями. Он подчеркивал, как важно максимально использовать мои академические таланты и знакомиться с окружающим миром. В конце концов, перед его безграничной уверенностью в себе и заразительным смехом было трудно устоять. Я подал документы в Гарвард и еще несколько школ Лиги плюща, а мои родители нервно пересматривали свои сбережения в свете того, что обучение в Гарварде на первом курсе обойдется в 4600 долларов. Однажды после уроков зазвонил телефон. Звонивший сказал, что он из приемной комиссии Гарварда. Я был принят. Некоторые мои одноклассники знали, что я подавала документы, поэтому я решила, что это розыгрыш, и спросила, кто это на самом деле. Прошло немало времени, прежде чем звонивший убедил меня, что предложение было настоящим.

После окончания школы Диллона родители настоятельно рекомендовали мне найти работу, чтобы оплатить обучение в Гарварде. Я прошел шесть кварталов от нашего дома до больницы Святого Юджина (ныне Медицинский центр Маклеода), где велось строительство нового здания, и подал заявление на работу в качестве разнорабочего. Меня взяли на работу за 1,75 доллара в час, хотя мой рост составлял 5 футов 8 дюймов, а вес - около 140 фунтов. После первого дня я вернулся домой весь в цементной пыли и слишком устал, чтобы есть. Все, что я мог делать, - это пить воду. Я заснул в своем кресле. Помню, как я помогал переносить листовой камень и, поначалу, иногда с трудом справлялся со своей задачей. Однажды я потерял контроль над тачкой со свежим цементом и вывалил ее не туда. Но за лето я стал намного сильнее и смог лучше справляться со своей работой.

У меня, семнадцатилетнего сына фармацевта из среднего класса, который учился в Лиге плюща, было не так много общего с моими коллегами по работе на стройке. Большинство из них были старше и либо чернокожими, либо белыми из сельской местности. Они называли меня Аберкромби. Однако я неплохо ладил с ними, несмотря на некоторые издевательства. Когда я стоял на крыше двухэтажного здания, у самого края, один смельчак с неуместным чувством юмора неожиданно схватил меня сзади, толкнул, но потом удержал, когда я потерял равновесие. Через некоторое время мне доверили работу, требующую более высокой квалификации, в том числе нанесение слоя бетона на стены под карнизом. Двое из членов бригады, выполнявших эту работу, братья-афроамериканцы, планировали открыть свой собственный строительный бизнес. Они пытались уговорить меня присоединиться к ним в качестве подмастерья. По их словам, это были хорошие деньги, и через несколько лет я мог бы управлять собственной бригадой.

ЛЕТО ЗАКОНЧИЛОСЬ. Родители отвезли меня во Флоренцию. Там я сел на двухпропеллерный джампер до Шарлотты, где мне предстояло пересесть на самолет до Бостона. Я прибыл в исторический центр университетского городка, Гарвард-Ярд, незадолго до полуночи, с чемоданом в каждой руке. Я все воспринимал как наяву. Двор был заполнен студентами - они скакали вокруг, звали друг друга - и музыкой. Я поставил чемоданы на землю и, оглядывая нависающие фасады, подумал о том, насколько я был не готов к переменам, с которыми мне предстояло столкнуться.

Через некоторое время я добрался до своего номера в общежитии на пятом этаже Уэлд-холла - общежития Джона Ф. Кеннеди за поколение до меня. Я бросил свои чемоданы на нижний ярус двухъярусной кровати, которую мне предстояло делить, а затем тяжело опустился на пол, измученный и подавленный. Незнакомые мне студенты входили и выходили из номера, обращаясь к своим друзьям. В окне стояли колонки, из которых во двор доносился Джими Хендрикс, а на полу валялось несколько пятицентовых пакетов с марихуаной. "Вы не хотите запереть дверь или что-то в этом роде?" спросил я своих новых соседей. "Не волнуйтесь", - ответили они. Мгновением позже полицейский в форме стоял у открытой двери и смотрел на меня сверху вниз. Я подумал: "Я пробыл в Гарварде всего двадцать минут, а теперь меня собираются исключить, а возможно, и арестовать".

"Это ваша стереосистема?" - спросил офицер. Я заметил, что он был полицейским Гарвардского университета, а не сотрудником полицейского управления Кембриджа. "Сделайте потише и уберите колонки из окна", - сказал он. Я сказал, что уберу. Тогда он ушел.

Я был далеко от Диллона.