The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Джон Фаулер, мой учитель английского языка в старших классах, поощрял меня писать. В младших классах он отправил семь моих стихотворений на конкурс, проводимый Университетом Южной Каролины. Когда они были опубликованы в сборнике под названием The Roving Pen, я начал представлять себя писателем. В детстве отец платил мне по пенни за строчку, чтобы я писал рассказы. Возможно, уже понимая экономические стимулы, я писал рассказы крупным почерком. Позже я набросал две трети романа для молодых людей о чернокожих и белых ребятах, подружившихся в школьной баскетбольной команде. Я отправил его в издательство и получил доброе, ободряющее письмо с отказом.

Тема моего незаконченного романа отражала то, что мне предстояло пережить в собственной жизни. До одиннадцатого класса школы, в которых я учился, были только для белых детей, за редким исключением. Но в 1970 году в Диллоне открылась новая, полностью интегрированная средняя школа, где я и провел свой выпускной год. Впервые в жизни у меня появились чернокожие друзья моего возраста. Я ушел из группы мисс Калп, чтобы найти время редактировать и делать фотографии для ежегодника класса, стал валедикторианом класса 1971 года, первого в новой школе, а также был признан самым успешным. В тот год я чувствовал себя частью школы больше, чем когда-либо. Новая школа и интеграция внесли сумятицу в социальные отношения и разрушили клики.

Мои скромные социальные успехи в выпускном классе были для меня в новинку. Хотя я хорошо ладила с большинством своих одноклассников, я была книжной, застенчивой и часто оставалась одна. Одним из моих лучших друзей в раннем подростковом возрасте был Натан Голдман, тоже еврей. У нас были общие интересы - бейсбол и математика. Летними вечерами мы часами играли в бейсбол Strat-O-Matic - настольную игру с тремя кубиками и карточкой, изображающей каждого игрока. Я играл в бейсбол в Малой лиге один сезон, в основном в качестве игрока скамейки запасных, но часто засиживался допоздна, слушая игры "Лос-Анджелес Доджерс" по коротковолновому радио моего отца. Я болел за "Доджерс", потому что их главный питчер Сэнди Коуфакс был евреем. Я выучил всю статистику каждого игрока "Доджерс" и жил и умирал с судьбой команды, особенно когда они играли с презираемыми "Сан-Франциско Джайантс". Иногда, нетерпеливо ожидая поздних результатов, я звонил другу на местную радиостанцию и просил его узнать, как выступили "Доджерс".

Программа Strat-O-Matic была разработана для воспроизведения игрового процесса в настоящем бейсболе и в течение "сезона" выдавала статистику, мало чем отличающуюся от реальной бейсбольной статистики. Это был один из моих первых опытов мышления в терминах вероятности и статистики. Со временем нам с Натаном захотелось чего-то более сложного, чем коммерческая настольная игра. Поэтому мы, как могли, повторили игру в бейсбольные кубики, описанную в романе Роберта Кувера "Универсальная бейсбольная ассоциация, Inc. Книга имеет глубокий философский смысл (ее тема - взаимоотношения между Богом и моралью), но в то время меня больше всего заинтересовала описанная в ней бейсбольная игра . То, что главный герой истории, изобретатель игры, был доведен до безумия своей одержимостью ею, как-то ускользнуло от моего внимания.

Книжность и интровертность достались мне от родителей. Экстравертами в семье были дядя Морт и мой брат Сет. Мы не часто путешествовали всей семьей, за исключением недели в Миртл-Бич, Южная Каролина, каждое лето, и даже тогда вечером мы собирались в тишине в семейной комнате, каждый уткнувшись носом в книгу. Общественная жизнь моих родителей, такой, какой она была, была сосредоточена в маленькой синагоге города, "Охав Шалом", что означает "Любитель мира".

Синагога, расположенная в центре маленького южного городка, - не такая уж диковинка, как кажется. Евреи жили в этом регионе еще до революции, часто зарабатывая на жизнь торговлей. В Южной Каролине евреи обосновались в портовом городе Чарльстоне к началу 1700-х годов; в регион Пи-Ди они прибыли в конце 1800-х годов вместе с железной дорогой, открыв магазины в Диллоне и близлежащих городах.

Храм Охав Шалом, который, как и храм дедушки и бабушки Фридман в Шарлотте, был приписан к консервативному движению, был построен в 1942 году. Он содержался на скудный бюджет благодаря труду нескольких семей, включая мою и дяди Морта. † Мы проводили собственные службы, изредка приглашая раввина из соседней Флоренции. Осенью на праздники мы приглашали студента-раввина из Еврейской теологической семинарии в Нью-Йорке. Поскольку моя мать следила за кошерностью нашего дома, принимать его у себя (в те дни он всегда был у нас) приходилось нам. Благодаря урокам иврита, которые давал дедушка Фридман, я смог вести службы уже в одиннадцать лет и был хорошо подготовлен к бар-мицве в тринадцать лет.