The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Когда школа закончилась на лето, я вернулся домой в Диллон и стал работать официантом в ресторане South of the Border. Алан Шафер, член одной из немногих еврейских семей округа Диллон, основал South of the Border как пивной ларек в 1949 году. Он воспользовался тем, что в соседнем округе Северной Каролины продажа алкоголя была ограничена. За десятилетия он превратился в комплекс площадью в квадратную милю с мотелем и кемпингом, рестораном в форме сомбреро, парком развлечений, лагуной для рептилий и магазинами, торгующими фейерверками, пляжными принадлежностями и сувенирами на идиш, слегка рискованными или и теми, и другими. На рекламных щитах, которые в свое время тянулись на север до Филадельфии и на юг до Дейтона-Бич, штат Флорида, использовались неполиткорректные изображения талисмана "Юга границы" Педро и банальный юмор ("Не пропустите свадебный номер Педро, это наследники"), чтобы заманить снегирей с северо-востока.

Хотя все это предприятие казалось неуместным в сельской местности Южной Каролины, "Граница" обеспечивала сотни рабочих мест для местных жителей. Немногие местные жители ели там: это было слишком дорого. Работа официанта была тяжелой, хотя и гораздо менее изнурительной, чем строительство. С чаевыми я зарабатывал гораздо больше, чем когда-либо мог заработать на перевозке листового камня. Эта работа избавила меня от застенчивости. Чтобы получить хорошие чаевые, нужно было разговаривать с людьми. Я обнаружил, что южане дружелюбнее северян (янки, как мы их называли), но северяне дают больше чаевых. Я отработал там два лета, ездил в комплекс и обратно на Plymouth Valiant 1964 года, принадлежавшем моему дедушке Хершелу, и носил серапе во время работы. Моими коллегами были студенты, несколько местных учителей, подрабатывавших летом, и ветераны "Юга от границы", в основном женщины средних лет, которые круглый год обслуживали столики.

В начале 1970-х годов расовые отношения в Диллоне все еще оставались напряженными, но рестораны были десегрегированы, а "К югу от границы" уже давно обслуживал представителей всех рас. В конце одной десятичасовой смены хозяйка усадила чернокожую пару в соседнюю с моей секцию. Очевидно, хозяйка не знала, что официантка, обслуживающая эту секцию, уже ушла. Мне следовало бы подождать их, но было уже поздно, и мне тоже хотелось домой. Поэтому я проигнорировал их. Они просидели около двадцати минут. Наконец мужчина шлепнул меню на стол, пара встала и ушла. За свою жизнь они уже не раз получали отказ в обслуживании по причине своей расовой принадлежности, и, скорее всего, в этот раз они решили, что это произошло снова. Их раса не имела к этому никакого отношения, но они этого не знали. Я до сих пор думаю об этом моменте с большим сожалением. Хотелось бы извиниться перед ними.

Я вернулся в школу на второй курс и в новое общежитие - Уинтроп Хаус, мой дом на все время пребывания в Гарварде. Несмотря на мои летние заработки, с деньгами было туго. Мы с соседом по комнате подрабатывали тем, что держали небольшой гриль в подвале Уинтропа. Мы жарили гамбургеры и делали молочные коктейли. В гриле был черно-белый телевизор, обычно настроенный на игру "Брюинз" или "Селтикс". Тогда, как и сейчас, Бостон был отличным спортивным городом. Бобби Орр играл за "Брюинз", Дэйв Коуэнс и Джон Гавличек - за "Селтикс", а Карл Ястржемски - за "Ред Сокс". Мы ходили на игры так часто, как только могли, и на протяжении многих лет я был убежденным фанатом "Сокс".

Когда я поступил в колледж, я думал о математике, но быстро стало ясно, что у меня нет ни таланта, ни подготовки, чтобы конкурировать с лучшими студентами-математиками Гарварда. По правде говоря, моя проблема заключалась в том, что мне было интересно все. В своих мыслях я переходил от математики к физике и истории как возможным специализациям. Мне понравился курс творческого письма, который я прослушал на первом курсе, а также курс Шекспира, который я прослушал на втором курсе, поэтому я ненадолго задумался о том, чтобы стать специалистом по английскому языку.

Осенью второго курса я в последнюю минуту решил взять Ec 10, вводный курс экономики, который вел известный консервативный экономист Мартин Фельдштейн. Фельдштейн читал лекции сотням студентов в огромной аудитории, а большая часть реального преподавания проходила в небольших секциях под руководством аспирантов или младших преподавателей. Моим руководителем секции был Ли Джонс, ныне профессор Бостонского университета. Джонс интересовался экономикой развивающихся стран, и он помог мне увидеть экономику как интеллектуально сложный предмет, который также может улучшить жизнь миллионов людей. Мне также понравилось, что на сайте экономика давала возможность объединить мои интересы в математике и истории. Той весной я выбрал экономику в качестве своей специализации.