The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Новая классическая экономика пользовалась большим влиянием, когда я учился в аспирантуре, отчасти благодаря своим методологическим инновациям. Однако многие экономисты, соглашаясь с тем, что традиционное кейнсианство имело недостатки, были не согласны с выводами новой классической экономики, особенно с тем, что денежно-кредитная политика может оказывать лишь мимолетное влияние на занятость и выпуск. Это предположение выглядело еще менее правдоподобным в начале 1980-х годов, когда ФРС под руководством председателя Пола Волкера подняла процентные ставки до очень высоких уровней, пытаясь охладить экономику и тем самым сбить инфляцию. Хотя политика Волкера победила инфляцию, она также привела к глубокой и продолжительной рецессии - прямое противоречие Новой классической экономике, которая утверждает, что этого не должно происходить.

Некоторые исследователи работали над тем, чтобы включить идеи и технические достижения новой классической школы в модернизированное кейнсианство. В Массачусетском технологическом институте к ним относился Стэнли Фишер, молодой профессор родом из Северной Родезии. Их работа по объединению идей Нового классического и кейнсианского направлений привела к так называемому Новому кейнсианскому синтезу, который лежит в основе мышления большинства современных экономистов. В критическом плане нью-кейнсианцы, используя новые модели и подходы, реабилитировали мнение о том, что "липкие" зарплаты и цены могут привести к тому, что рынки в течение длительного периода времени не будут находиться в равновесии между спросом и предложением. Соответственно, они вернулись к первоначальной кейнсианской характеристике рецессий как расточительных и восстановили роль фискальной и монетарной политики, помогающей поддерживать экономику в состоянии, близком к полной занятости.

Будучи аспирантом и новичком в этих спорах, я не был приверженцем ни кейнсианства, ни антикейнсианства. Я хотел посмотреть, куда приведет меня мой собственный интеллектуальный путь. Со временем я убедился, что идеи нового кейнсианства, сдобренные идеями других школ мысли, включая элементы новых классических подходов, обеспечивают наилучшую основу для выработки практической политики.

Именно Стэн Фишер в конце моего первого года обучения в Массачусетском технологическом институте оказал наибольшее влияние на ход моих исследований. После посещения его курса по макроэкономике и денежно-кредитной политике на первом курсе я пошел поговорить с ним о возможности сосредоточиться на этих областях. Стэн посоветовал мне несколько книг, в том числе "Денежную историю Соединенных Штатов, 1867-1960" Милтона Фридмана и Анны Шварц, опубликованную в 1963 году. Он сказал мне, что этот 860-страничный том либо взволнует меня, либо усыпит, и что я должен сделать правильный вывод из своей реакции.

Книга показалась мне увлекательной. После того как я провел первый год в аспирантуре в основном за изучением математических методов, мне особенно понравился преимущественно исторический подход Фридмана и Шварца. Они рассматривали историю США на протяжении почти столетия, чтобы попытаться понять, как денежно-кредитная политика влияет на экономику. В частности, они показали, как три эпизода сокращения денежной массы Федеральной резервной системой - один перед крахом фондового рынка в 1929 году и два в первые годы депрессии - помогли сделать депрессию такой страшной, какой она была. Прочитав Фридмана и Шварца, я понял, чем хочу заниматься . На протяжении всей своей научной карьеры я буду заниматься макроэкономическими и монетарными вопросами.

В те годы моя жизнь изменилась еще одним важным образом. Я познакомился с Анной Фридман в октябре 1977 года, в начале третьего года обучения в Массачусетском технологическом институте, как раз когда я начал работу над своей диссертацией. Она была старшекурсницей, специализировалась на химии и изучала испанский язык в колледже Уэлсли, расположенном в четырнадцати милях к западу от Массачусетского технологического института. Свидание вслепую нам устроил Майк Смит, сосед по комнате в Гарварде и впоследствии мой шафер. Идею познакомить нас Майку подала девушка, с которой он в то время встречался, Николь Ахроне, жившая на этаже общежития Анны. Николь и Анна приготовили для нас с Майком ужин из спагетти в центре для иностранных студентов Уэллсли. За ужином последовала игра в пинг-понг. Как позже вспоминала Анна, "Николь считала меня очень занудным, а Бена - очень занудным, поэтому она решила, что мы должны встретиться". Помогло и то, что Анна была такой же теплой и общительной, как я - застенчивой и замкнутой.