The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

В более общем плане наша работа подчеркивает важность здоровой финансовой системы для экономики. Например, мы пришли к выводу, что рецессии усугубляются, когда домохозяйства и предприятия начинают с высокого уровня задолженности, поскольку падение доходов и прибылей затрудняет выплату существующих долгов или увеличение заимствований. Аналогичным образом, если банковская система страны находится в плохом состоянии в начале рецессии, то спад, скорее всего, будет еще сильнее. В таких экстремальных случаях, как Депрессия, банковский коллапс может способствовать затяжному экономическому спаду.

Теория финансового акселератора также помогает объяснить, почему дефляция так вредна, помимо склонности домохозяйств и фирм откладывать покупки. Если зарплата и цены падают или даже если они растут неожиданно медленными темпами, доходы заемщиков могут расти недостаточно быстро, чтобы они могли успевать выплачивать кредиты. Заемщики, вынужденные выплачивать кредиты, естественно, сократят другие виды расходов, а ослабление их финансового положения затруднит получение дополнительных кредитов. Дефляция 1930-х годов привела к массовым банкротствам и дефолтам, серьезно ухудшив и без того плохую ситуацию.

Прочитанное мною и изученное произвело на меня неизгладимое впечатление и позволило извлечь из Депрессии несколько уроков для центральных банков и других директивных органов. Во-первых, в периоды рецессии, дефляции или и того, и другого монетарная политика должна быть решительно развернута для восстановления полной занятости и нормального уровня инфляции. Во-вторых, политики должны действовать решительно, чтобы сохранить финансовую стабильность и нормальные кредитные потоки.

Более общий урок Депрессии заключается в том, что политики, столкнувшиеся с чрезвычайными обстоятельствами, должны быть готовы мыслить нестандартно, при необходимости бросая вызов ортодоксальности. Франклин Рузвельт, вступивший в должность в 1933 году, стал примером этого, смело экспериментируя в условиях, казалось бы, неразрешимого спада. Некоторые из его экспериментов провалились, как, например, Закон о восстановлении национальной промышленности 1933 года, который пытался остановить падение цен путем снижения конкуренции в промышленности. Но другие оказались крайне важными для восстановления экономики. Прежде всего, Рузвельт бросил вызов ортодоксам своего времени, отказавшись в 1933 году от золотого стандарта. После того как денежная масса перестала ограничиваться количеством золота, хранящегося у правительства, дефляция почти сразу же прекратилась. Рузвельт также подавил бушующий финансовый кризис, временно закрыв все банки страны (банковские каникулы), разрешив возобновить работу только тем из них, которые были признаны надежными, и приняв закон о федеральном страховании вкладов. Эти меры вызвали резкую критику со стороны ортодоксальных экономистов и консервативных лидеров бизнеса. И это действительно были эксперименты. Но в совокупности они сработали.

Когда подошел шестой год моей учебы в Стэнфорде, я начал задумываться о вариантах развития своей карьеры. Обычно младшие преподаватели либо получали пожизненную должность через шесть лет, либо переходили на другую работу. Администрация дала мне понять, что перспективы у меня хорошие. Но во время визита в Стэнфорд Хьюго Зонненшайн, экономист, который в то время занимал пост проректора в Принстоне, призвал меня рассмотреть возможность перехода на факультет Принстона. Алан Блиндер, самый известный макроэкономист в Принстоне, тоже позвонил. В Стэнфорде в 1983 году меня повысили с должности ассистента до доцента без права пребывания в должности. Теперь и Стэнфорд, и Принстон предлагали мне полные профессорские должности в возрасте тридцати одного года.

В профессиональном плане мне нравились оба места, но Анна отдавала предпочтение Принстону. Шестью годами ранее мы оба жаждали сменить обстановку в Кембридже и Уэлсли и получить возможность жить в Калифорнии. Наш сын, Джоэл, родился в декабре 1982 года, и Анна считала лиственные окрестности Принстона более благоприятными для семейной жизни. Меня такой выбор вполне устраивал.

И вот в 1985 году мы переехали через всю страну в Роки-Хилл, штат Нью-Джерси, историческую деревню с населением около семисот человек в четырех милях к северу от кампуса Принстона. Мы купили двухэтажный колониальный дом с большим двором и наслаждались видом на яблоню, фиговое дерево и огромный рододендрон с крыльца. Казалось, что у всех семей в квартале есть дети. Они бродили из двора в двор. Наша дочь, Алисса, родилась в июне 1986 года. Дэвид и Кристина Ромер, младшие преподаватели экономического факультета в Принстоне, жили в квартале от нас и тоже ждали ребенка.