The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

В конце 2011 года Барни объявил, что в следующем году уйдет из Конгресса. Мы с Дэном Тарулло пригласили его в ФРС на прощальный обед. Барни был хорошим другом ФРС и эффективным законодателем, а еще он был очень веселым. Однажды, когда мы с ним разошлись во мнениях относительно законодательной тактики, и, конечно же, он оказался прав, он оставил сообщение моему секретарю. "Некоторые люди любят говорить "я же вам говорил", - говорилось в нем. "К счастью, я не из таких людей".

В фильме "День сурка" персонаж, которого играет Билл Мюррей, проживает один и тот же день снова и снова. К весне 2012 года мы начали чувствовать то же самое в отношении экономики. Как и в предыдущие два года, рынок труда улучшился по сравнению с предыдущей осенью и началом зимы, но затем застопорился, и уровень безработицы остался на отметке чуть выше 8 %. Жилищный сектор по-прежнему сдерживал восстановление экономики, и, хотя Европа казалась немного спокойнее, волатильность на финансовых рынках также препятствовала росту. Ветры все еще были с нами.

По нашим оценкам, уровень безработицы, соответствующий полной занятости, составлял около 5,5 %. Несмотря на три года восстановления, мы все еще были далеки от этой цели, и мы не испытывали оптимизма по поводу перспектив ускорения прогресса. В июне 2012 года участники FOMC прогнозировали, что уровень безработицы, составлявший на тот момент 8,2 процента, все еще будет выше 7 процентов в четвертом квартале 2014 года, то есть более чем через два года. Инфляция, составлявшая на тот момент чуть менее 2 процентов, по прогнозам, останется ниже целевого уровня в 2014 году.

На пресс-конференции после июньского заседания журналисты несколько раз задавали вопрос о явном противоречии между нашей политикой и нашими ожиданиями леденяще медленного прогресса в достижении целей по занятости и инфляции. Если мы верим собственным прогнозам, разве мы не должны делать больше? Я ответил, что мы уже значительно смягчили политику. Например, на том же заседании мы продлили Программу продления сроков погашения до конца года, что привело бы к дополнительным покупкам долгосрочных казначейских бумаг на сумму 267 миллиардов долларов, сопровождаемым продажами краткосрочных казначейских облигаций. Я также повторил мысль, которую часто высказывал, о том, что наши нетрадиционные инструменты политики, такие как количественное смягчение, связаны с издержками и рисками, а также выгодами. Имеет смысл использовать нетрадиционные инструменты менее агрессивно, чем более традиционные, такие как снижение процентных ставок.

Мои ответы не были нелогичными, и они вполне отражали коллективное мнение Комитета. Но я был неудовлетворен. Наши прогнозы ясно показывали, что без дальнейших действий достижение наших целей в экономике может занять годы. И мы не могли рассчитывать на помощь Конгресса. Более того, тупик в Конгрессе создал новую проблему. В конце года нависла угроза "фискального обрыва". Без законодательного соглашения федеральное правительство достигнет лимита заимствований, истечет срок действия налоговых льгот, принятых при администрации Буша, и начнется секвестр (автоматическое, повсеместное сокращение расходов). Я пришел к выводу, что мы должны быстрее продвигаться к нашим целям, и занялся формированием консенсуса среди членов FOMC по поводу того, что нужно делать больше.

Я разговаривал и переписывался по электронной почте как с теми, кто голосует, так и с теми, кто не голосует. Все они имели право голоса за столом FOMC и могли влиять на своих коллег. Особенно интенсивную переписку по электронной почте я вел с Нараяной Кочерлакотой, бывшим профессором Университета Миннесоты, который сменил Гэри Стерна на посту главы ФРС Миннеаполиса в октябре 2009 года. В 2012 году Нараяна не голосовал, а за год до этого выступал против дополнительных монетарных стимулов. Он приписывал большую часть проблем на рынке труда трудностям бизнеса в поиске работников с необходимыми навыками - проблема, требующая повышения уровня образования и профессиональной подготовки, а не стимулирования денежно-кредитной политики. Я не считал, что факты подтверждают его точку зрения. Но моим основным аргументом для него был простой тезис, который убедил меня: Мы слишком медленно продвигались к нашим целям. Пока мы считаем, что наши инструменты эффективны и их риски можно контролировать, а я так считал, мы должны делать больше. В конце концов, после долгих обсуждений Нараяна покинул "ястребов" и присоединился к "голубям" - редкий пример того, как человек готов изменить свое мнение, столкнувшись с убедительными фактами и аргументами.