The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Несмотря на оживленную беседу, в некоторых отношениях это была неловкая встреча, скрашенная сложными личными отношениями, сильным эго, различиями во взглядах на политику и большим количеством истории. Волкеру и Рубину, а также в значительной степени Гринспену были неприятны многие из тех политик, которые ФРС проводила во время и после финансового кризиса. (Я вспомнил напряженный обед с Рубином в той же столовой, когда он пытался отговорить меня от количественного смягчения). Ларри тоже критиковал некоторые наши действия, по крайней мере, в стенах Белого дома. Но нас объединял общий опыт. Несмотря на различия, каждый из нас испытывал удовлетворение от того, что иногда мог оказать положительное влияние на мир.

Разработка правительственной политики на высшем уровне связана с долгими часами работы и почти постоянным стрессом, но это захватывающе - чувствовать себя частью истории, делать то, что имеет значение. В то же время всем нам знакомо разочарование от борьбы с чрезвычайно сложными проблемами под неослабевающим вниманием общественности и политиков. Стремительно меняющиеся коммуникационные технологии - сначала круглосуточное кабельное телевидение, затем блоги и Twitter - казалось, не только усилили это внимание, но и отдали предпочтение яростным и неосведомленным людям перед спокойными и рассудительными, личным нападкам перед вдумчивым анализом. В мире вращений и контрвращений мы все знали, что такое стать символом момента в экономической истории, служить невольным воплощением надежд и страхов американцев, превратиться в созданную СМИ карикатуру, которую никто из тех, кто нас знал, никогда не узнает.

Но таков багаж, который сопутствует значимым политическим должностям, как мы все хорошо знали. Как вскоре выяснилось, самое глубокое разочарование, которое мы разделяли, было связано не с багажом, а с дисфункцией правительства как такового. Основатели задумывали систему как совещательную, но вместо этого она оказалась парализованной. Слишком часто система способствовала показухе, слепой идеологии и злобе. Казалось, ничего продуктивного нельзя было сделать, пока не были испробованы все неправильные подходы. Те, кто сидел за столом и служил в 1980-х и 1990-х годах, уверяли остальных, что мерзкая политика и правительственные тупики стары как сама республика. Рубин рассказывал о потолке долга и бюджетных баталиях своей эпохи. Они имели поразительное сходство с недавними бюджетными баталиями.

Когда ужин подошел к концу, я пошутил, что скоро стану последним из этой группы, кто все еще получает зарплату от правительства. После этого я и моя команда охраны отвезли Ларри Саммерса в его отель. Он покинул свой пост в Белом доме двумя годами ранее, и теперь его не слишком тайные амбиции заключались в том, чтобы стать председателем ФРС после моего ухода. Отвечая на мои вопросы, он сказал, что поддерживает текущую монетарную политику, включая покупку ценных бумаг на сотни миллиардов долларов в рамках программы QE3. Я не знал, кто станет моим преемником, но для меня было важно, чтобы он или она продолжили нашу политику.

На встрече в Овальном кабинете 5 февраля я повторил президенту то, что сказал ему, когда он выдвинул мою кандидатуру в 2009 году: Я не хочу, чтобы меня рассматривали на новый срок в качестве председателя, когда мой текущий срок закончится в январе 2014 года. Более десяти лет в вашингтонской скороварке было достаточно. Президент сказал, что понимает. Мы коротко поговорили о возможных заменах. Он сказал мне, что его кандидатами являются Саммерс, Джанет Йеллен и Дон Кон, и спросил моего мнения. Я не хотел слишком сильно влиять на его выбор, поскольку мою поддержку одного кандидата можно было легко представить как противодействие другому. Я сказал президенту, что считаю, что все трое очень квалифицированы и, скорее всего, продолжат нынешнюю монетарную политику ФРС.

На прощальном ужине Тима все думали о правительственной дисфункции, потому что за несколько недель до этого федеральное правительство оказалось на краю фискального обрыва - так прозвали совокупность фискальных сроков, наступающих в конце 2012 года. (Мне приписывают изобретение этой фразы, когда я использовал ее в выступлении в Конгрессе годом ранее, но другие использовали ее и раньше в других контекстах). 31 декабря, если бы Конгресс не предпринял никаких действий, федеральное правительство достигло бы лимита заимствований, срок действия налоговых льгот, принятых при администрации Буша, истек бы, и начался бы секвестр. Падение с обрыва нанесло бы огромный удар по восстановлению экономики.