The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

ФРС обычно очень прибыльна, поскольку мы обычно получаем более высокую процентную ставку по нашим казначейским и ипотечным ценным бумагам, чем платим по банковским резервам, которые финансируют наши авуары (1/4 процента в то время), и мы ничего не платим по той части обязательств, которая представлена непогашенной валютой. После вычета наших операционных расходов мы перечисляем нашу прибыль в казначейство, в свою очередь сокращая федеральный дефицит. Наши денежные переводы во время и после кризиса были на самом деле исключительно высокими - намного выше, чем до кризиса, - что отражает не только наши более крупные запасы ценных бумаг, но и прибыль, полученную от наших кредитных программ. Но в какой-то момент укрепление экономики и рост инфляционного давления, предположительно, заставили бы нас повысить краткосрочные процентные ставки. Вполне возможно, что мы временно будем выплачивать по резервам банков больше процентов, чем зарабатывать на ценных бумагах, которыми мы владели, что, в свою очередь, может привести к тому, что в течение нескольких лет у нас будет мало прибыли для перечисления в Казначейство или вообще не будет. Мы считали, что такой исход маловероятен, но мы открыто говорили о риске. Я говорил об этом на пресс-конференциях и в Конгрессе, и мы выпустили исследование, в котором рассматривался ряд сценариев для наших денежных переводов.

Конечно, прибыль не является целью монетарной политики. Когда процентные ставки начнут расти, это, скорее всего, будет означать, что наша политика работает, а экономика наконец-то начала активно расти и создавать рабочие места. Общественная польза от укрепления экономики и увеличения числа рабочих мест намного перевесит любой временный эффект от снижения прибыли ФРС для федерального бюджета. Более того, как побочный эффект, укрепление экономики улучшит фискальную позицию правительства, например, за счет увеличения налоговых поступлений. Этот эффект, вероятно, с лихвой компенсирует любое сокращение наших денежных переводов. И все же, несмотря на эти аргументы, мы понимали, что у нас возникнут проблемы с политикой и связями с общественностью, если наши платежи в казначейство на время прекратятся, а мы будем продолжать выплачивать проценты банкам, многие из которых принадлежат иностранцам. Это не было причиной для принятия неправильных политических решений, но это был еще один источник беспокойства.

Поскольку все они имели постоянные голоса в FOMC, я не мог позволить себе потерять поддержку трех членов Совета - "трех амигос", как их окрестила Мишель Смит. Мне нужно было найти способ убедить их в том, что наши покупки ценных бумаг не будут продолжаться бесконечно. Как сказал мне Джей, нам нужен был "запасной выход". В заявлении FOMC уже было что-то вроде "запасного пути". В нем говорилось, что мы намерены принять во внимание "вероятную эффективность и затраты" покупок. Другими словами, если мы придем к выводу, что программа просто не работает или создает чрезмерные риски, мы прекратим покупать ценные бумаги, даже если не достигнем своей цели по стимулированию рынка труда. Отчасти для того, чтобы угодить трем амигос, я продолжал подчеркивать потенциальные риски нашей нетрадиционной политики, в том числе в своих показаниях Хамфри-Хокинсу 26 февраля. Я ясно дал понять, что, по моему мнению, выгоды от покупки ценных бумаг пока что перевешивают риски. Но, обратив внимание на потенциальные негативные стороны программы, я надеялся успокоить общественность, а также неспокойных коллег, что мы не находимся на автопилоте и при необходимости сбавим обороты.

Я ожидал, что на следующем заседании FOMC в марте состоится подробное обсуждение эффективности, затрат и рисков продолжения QE3. По мере приближения заседания я старался, чтобы все были на высоте. Я встретился со всеми членами Совета директоров. Как ни странно, я также дал возможность Джею, Джереми и Бетси прокомментировать вступительное слово, которое я запланировал для мартовской пресс-конференции. Я сказал им, что, хотя мои взгляды на покупку ценных бумаг отличаются от их взглядов, я сделаю все возможное, чтобы учесть их предпочтения. "Мое положение как председателя несостоятельно, если я не буду пользоваться поддержкой Совета директоров", - сказал я им. Я сказал, что ожидаю, что мы сможем замедлить закупки к сентябрю, а возможно, и к июню".