The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Я не говорил об этом на слушаниях, но меня также интересовало, как долго FOMC будет поддерживать ультрааккомодационную монетарную политику, необходимую для компенсации фискальных (и других) препятствий. Голосование на последнем заседании 29-30 января было 11-1 в пользу продолжения нашей политики, причем единственным несогласным была президент ФРС Канзас-Сити Эстер Джордж (занявшая место ее предшественника Тома Хенига). Но результаты голосования не отражали степень обеспокоенности и скептицизма в Комитете. Как все (включая меня) понимали, последний раунд покупки активов был авантюрой. Я верил, что более открытый подход QE3 окажется более действенным для стимулирования роста и создания рабочих мест, чем наши предыдущие усилия. Но что, если экономика снова застопорится, возможно, по независящим от нас причинам, таким как фискальные ограничения внутри страны или возобновление европейского кризиса? Мы можем оказаться в ситуации, когда нам придется покупать большое количество ценных бумаг в течение довольно длительного времени, и эта перспектива не давала покоя многим моим коллегам. Особенно меня беспокоило, что я могу потерять поддержку трех членов Совета директоров: Джереми Стайна, Джея Пауэлла и Бетси Дьюк. Президент ФРС Кливленда Сандра Пианальто, которая не участвовала в голосовании в 2013 году, также испытывала опасения. Джереми и Джей вошли в состав Совета в мае 2012 года после ставшей уже стандартной задержки с утверждением в Сенате. После их приведения к присяге Совет впервые за шесть лет стал работать в полном составе.

Я с энтузиазмом воспринял их назначение. Они оба помогут укрепить финансовую экспертизу Совета, которая уменьшилась после ухода Кевина Уорша. Джереми, экономист из Гарварда, специализирующийся на финансах, в первые месяцы правления Обамы работал советником как в Казначействе, так и в Белом доме. Я хорошо знал его и его работу. Будучи заведующим кафедрой экономики в Принстоне, я пытался привлечь его к преподаванию. Джей, заместитель министра финансов в первой администрации Буша, стал партнером в инвестиционной компании Carlyle Group. Он был республиканцем (президент поставил его в пару со Стайном, демократом, чтобы увеличить шансы на утверждение в Сенате), но, конечно, не сторонником "Чаепития". После ухода из Carlyle он поступил на работу в вашингтонский Центр двухпартийной политики, где в 2011 году эффективно работал за кулисами, разъясняя законодателям риски, связанные с отказом от повышения потолка госдолга. У него была репутация умеренного человека, способного прийти к консенсусу.

Джей и Джереми, пришедшие в Совет директоров в одно и то же время, проводили много времени вместе, и я часто встречался с ними совместно. Они оба хотели поддержать друг друга, но ни один из них не был полностью согласен с нашей мягкой денежно-кредитной политикой и растущим балансом. Джереми рассказал о своих опасениях в серии выступлений, которые привлекли значительное внимание СМИ. Его особенно беспокоило, что наши покупки ценных бумаг могут спровоцировать чрезмерное принятие рисков на финансовых рынках. Это не новый аргумент, но Джереми изложил его более подробно и в особенно изощренной форме. Он признал правоту моего давнего мнения о том, что первой и лучшей линией защиты от финансовой нестабильности должна быть целенаправленная политика регулирования и надзора, а не денежно-кредитная политика. Однако он не хотел полагаться только на регулирование и надзор. По его мнению, финансовые риски бывает трудно обнаружить, и только повышение процентных ставок может, как он выразился, "пролезть во все щели" и уменьшить стимулы для чрезмерного принятия рисков, где бы они ни возникали. Я согласился с тем, что повышение процентных ставок может проникнуть во все щели, поскольку оно влияет на широкий спектр финансовых и экономических решений; именно по этой причине использование этого инструмента для лечения предполагаемой проблемы на финансовых рынках рискует привести к ухудшению состояния экономики в целом.

Джей, как и Бетси, выразил свои опасения в основном в ФРС. Сэнди, как и Джереми, высказывала свои опасения в публичных выступлениях. Все четверо ни в коем случае не были "ястребами"; они соглашались с тем, что восстановление экономики по-прежнему нуждается в существенной помощи со стороны монетарной политики. Но они беспокоились о последствиях роста нашего баланса для финансовой стабильности, о нашей способности отказаться от мягкой политики в будущем и о политических рисках для ФРС, если убытки по нашим активам приведут к тому, что мы не сможем выплачивать денежные переводы Казначейству в течение некоторого времени.