The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Через некоторое время после своего вступительного слова, отвечая на вопрос, я сказал: "На следующих нескольких заседаниях мы можем... снизить темпы покупок". Во второй половине дня мы опубликовали протокол заседания 30 апреля - 1 мая. Из них стало известно, что некоторые участники FOMC "выразили готовность скорректировать поток покупок в сторону уменьшения уже на июньском заседании".

Рынок вздрогнул от того, что он воспринял как неоднозначные сообщения, хотя заявления, рассмотренные в полном контексте, были последовательными. Цены на акции выросли на фоне моих подготовленных показаний, снизились на фоне моих комментариев во время сессии вопросов и ответов и упали после публикации протокола. Казалось, что сигнал о том, что QE3 не может продолжаться вечно, наконец-то дошел до людей. Но коммуникационные удары напомнили мне о моей неудачной попытке завершить цикл ужесточения кредитно-денежной политики в 2006 году и заставили меня вновь оценить трудности, с которыми столкнулся Гринспен в начале ужесточения в 1994 году. Они также напомнили мне историю, которую президент ФРС Далласа Ричард Фишер включил в одно из своих выступлений, о французском дипломате начала XIX века Талейране и его заклятом сопернике, австрийском принце Меттернихе. Сообщалось, что после смерти Талейрана Меттерних сказал: "Интересно, что он имел в виду?". Казалось, что бы я ни сказал и как бы просто я это ни произнес, рынки пытались разгадать какой-то скрытый смысл.

ПОСЛЕ эпизода с Объединенным экономическим комитетом я обратился к коммуникационной задаче, которая доставляла мне гораздо больше удовольствия, чем выступления на пресс-конференциях и слушаниях в Конгрессе. Я отправился в два знакомых места, чтобы выступить с речью на церемонии вручения дипломов - в Симонс-Рок-колледж и Принстонский университет. Наш сын, Джоэл, окончил Симонс-Рок в 2006 году, а в 2013-м - Медицинский колледж Вейл Корнелл. Анна входила в Совет попечителей Саймонс-Рок.

Я выступал там 18 мая, в прекрасный солнечный день, понимая, что, несмотря на то что восстановительный процесс длится уже четыре года, выпускники сталкиваются с жестким рынком труда. Я попытался заглянуть в будущее на десятилетия, а не на кварталы, и опровергнуть мнение экономистов, утверждавших, что развитые экономики обречены на низкий рост в течение длительного времени. Я сказал выпускникам: "И способность человечества к инновациям, и стимулы к ним сегодня выше, чем в любое другое время в истории". Короче говоря, я пытался убедить их в том, что Йоги Берра, игрок клуба New York Yankees Hall of Fam Famer, был неправ, когда говорил, что будущее уже не то, что раньше. 2 июня я немного повеселился с принстонскими высказываниями, предложив выпускникам десять предложений вместо десяти заповедей. "Жизнь непредсказуема", - сказал я им, думая как о своем собственном карьерном пути, так и о том, как экономика и финансовая система скакали на американских горках в течение последних семи с половиной лет. Я также дал им рабочее определение выбранной мною профессии: "Экономика - это очень сложная область мысли, которая превосходно объясняет политикам, почему выбор, сделанный ими в прошлом, был неправильным. А вот насчет будущего - не очень".

На протяжении всего времени, пока я был председателем, я всегда был рад пообщаться с преподавателями и студентами (будь то привилегированные студенты Лиги плюща, студенты исторически черного колледжа или взрослые, вернувшиеся в муниципальный колледж) и подтвердить важность образования на протяжении всей жизни. Это было не только потому, что мы с Анной оба были педагогами. Я знал, что разумная денежно-кредитная политика может поддержать здоровую экономику, но не создать ее. В долгосрочной перспективе способность экономики обеспечивать растущий уровень жизни для будущих поколений зависит от того, есть ли у людей возможность приобрести как экономически ценные навыки, так и перспективы, которые дает широкое образование. Ничто другое не имеет такого большого значения.

19 ИЮНЯ, через две с половиной недели после церемонии вручения дипломов бакалаврам в Принстоне, я сидел в своем кабинете после последней пресс-конференции после заседания FOMC. Вязы вдоль авеню Конституции были в полном летнем цвету, но я не смотрел в окно. Вместо этого я наблюдал за резкими колебаниями на рынках акций и облигаций, которые неровными красными линиями вырисовывались на моем терминале Bloomberg. В результате того, что стало известно как "таперская истерика", доходность десятилетних казначейских обязательств и курс доллара стремительно росли, а Доу опускался. Возможные экономические последствия были тревожными: Если долгосрочные процентные ставки продолжат расти, а цены на акции - падать, это приведет к снижению инвестиций и потребительского спроса, а растущий доллар будет препятствовать экспортным продажам американских товаров.