The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

На только что завершившемся заседании FOMC подтвердил продолжение покупок ценных бумаг в объеме 85 миллиардов долларов в месяц. Однако многие участники заседания также хотели заложить основу для выхода из программы. Чтобы удовлетворить их, я описал на пресс-конференции предварительный, зависящий от данных путь сворачивания покупок. Я сказал, что мы могли бы умерить их "позже в этом году", если бы наши прогнозы предсказывали дальнейшее улучшение ситуации на рынках труда и если бы инфляция (которая до сих пор в 2013 году составляла около 1 процента) возвращалась к нашему целевому уровню в 2 процента. После этого, если все пойдет хорошо, мы продолжим сокращать покупки, как я выразился, "размеренными шагами", и закончим примерно в середине 2014 года. В этот момент уровень безработицы, составлявший в мае 7,6 %, по нашим прогнозам, скорее всего, будет около 7 %. Уровень безработицы в 7 процентов, хотя и не является нашей конечной целью, будет представлять собой значительное улучшение по сравнению с уровнем в 8,1 процента в августе 2012 года, когда рынки впервые начали ожидать QE3. Я считал важным, если это возможно, чтобы мы прекратили покупки только тогда, когда мы сможем с полным основанием сказать, что они достигли своей цели.

Пытаясь приглушить любую чрезмерную реакцию рынка на перспективу сдерживания наших покупок, я подчеркнул на пресс-конференции то, что было включено в заявления FOMC с декабря - что мы ожидаем сохранения очень мягкой денежно-кредитной политики (другими словами, поддержания целевого уровня ставки по федеральным фондам около нуля) в течение "значительного времени" после окончания покупок ценных бумаг. Наконец, чтобы развеять беспокойство рынка по поводу того, что мы можем быть склонны после завершения покупок быстро изменить курс и сократить наш баланс, я сообщил, что значительное большинство членов FOMC теперь ожидает, что мы будем держать наши ипотечные ценные бумаги до истечения срока их погашения, а не продавать их.

Я знал, что любые разговоры о сокращении покупок, скорее всего, вызовут, по крайней мере, слабо негативную реакцию на рынках, но я полагал, основываясь на опросах Нью-Йоркской ФРС, проведенных среди фирм, занимающихся ценными бумагами, что изложенный мною путь близок к тому, что ожидают рынки. Я даже надеялся, что, уменьшив неопределенность, мы сможем вызвать небольшую положительную реакцию. В целом, меня не сильно беспокоили краткосрочные колебания рынка, но движения на экране Bloomberg после пресс-конференции были не такими, как я ожидал. Если бы тенденции сохранились, это было бы равносильно непреднамеренному ужесточению монетарных условий.

Чем объясняется сильная реакция рынков и почему она нас удивила? Оглядываясь назад, я думаю, что наше представление об ожиданиях рынка слишком зависело от опроса дилеров по ценным бумагам. Фьючерсные рынки давали нам надежное представление о том, куда, по мнению рынков, движется ставка по федеральным фондам, но не в отношении наших покупок ценных бумаг. Для этого экономисты ФРС Нью-Йорка обращались к своим коллегам из фирм, торгующих ценными бумагами, которые уделяли пристальное внимание каждому нюансу публичных заявлений политиков ФРС. По сути, наши доктора экономических наук опрашивали их докторов экономических наук. Это было похоже на смотрение в зеркало. Это не говорило нам о том, что думают рядовые трейдеры. Многие трейдеры, судя по всему, не обращали особого внимания на своих экономистов и делали ставки на то, что наши покупки будут продолжаться более или менее бесконечно. Некоторые называли это "QE-вечность" или "QE-бесконечность". Их предположения были необоснованными и совершенно не соответствовали тому, что мы говорили. Тем не менее, некоторые инвесторы, очевидно, создали рыночные позиции на его основе. Теперь, подобно Меттерниху, они смотрели на наши заявления о покупке ценных бумаг и спрашивали: "Что они под этим подразумевают?" Их вывод, несмотря на очевидный смысл того, что я сказал на пресс-конференции, заключался в том, что мы сигнализировали о более раннем повышении целевой ставки по федеральным фондам. Они продавали свои казначейские и ипотечные ценные бумаги, что привело к росту долгосрочных процентных ставок.