The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Я немного беспокоился, что пропуск Джексон-Хоул создаст проблемы с коммуникацией, но, как оказалось, экономические чайные листья были перемешаны, и я в любом случае не смог бы послать четкий сигнал. Несмотря на экономические перекрестные течения, по мере приближения сентябрьского заседания участники рынка, похоже, все больше ожидали, что мы, , наконец-то начнем пресловутое сворачивание. Две трети из сорока семи экономистов, опрошенных Wall Street Journal за неделю до заседания, прогнозировали это действие.

Накануне заседания я не думал, что ситуация настолько однозначна. В августе уровень безработицы еще больше снизился, до 7,3 %. Но рост числа рабочих мест, похоже, ослабел: в июле и августе прирост заработной платы составлял в среднем всего 136 000 в месяц. Меня также беспокоило, что финансовые условия ужесточаются слишком быстро. Ставки по тридцатилетним ипотечным кредитам подскочили с менее чем 3,5 % в мае до чуть более 4,5 %. Другие долгосрочные процентные ставки тоже выросли. Тем временем Конгресс и президент, похоже, собирались вступить в противостояние по поводу законодательства, необходимого для повышения потолка долга и финансирования правительственных операций после начала 2014 финансового года 1 октября. Из нашего опыта 2011 года я знал, что в лучшем случае разжигание вражды подорвет доверие, а в худшем - дефолт по казначейским бумагам может вызвать огромные финансовые потрясения.

Комитет разделился на тех, кто выступал за умеренное сокращение ежемесячных покупок, например, с 85 до 75 миллиардов долларов, и тех, кто хотел отсрочки. Поддержанный Биллом Дадли и Джанет Йеллен, я рекомендовал воздержаться, несмотря на ожидания рынка относительно сокращения. Я отметил, что в июне я никогда не говорил о том, что мы будем сокращать ставки в сентябре; я лишь сказал "позже в этом году". Но что более важно, экономические перспективы еще не оправдывали сокращения закупок. Я хотел дать понять, что наша политика будет зависеть от перспектив развития экономики и рынка труда. В конце концов, в готовности сделать все, что потребуется, и заключался весь смысл бессрочных покупок ценных бумаг. FOMC поддержал мою рекомендацию, и только Эстер Джордж, как и весь год, выразила несогласие. Джереми Стайн присоединился к большинству, но на следующей неделе в своем выступлении заявил, что ему было бы удобно начать сокращение ставки прямо сейчас.

После нескольких лет попыток телеграфировать о своих действиях мы удивили рынки, ничего не сделав в сентябре. Этот сюрприз ослабил те самые финансовые условия, которые заставили нас колебаться, сделав шаг к сокращению закупок более приемлемым. После нашего заявления долгосрочные процентные ставки упали, а акции выросли. На следующий день "голубиная" редакционная страница New York Times заявила, что мы были правы, не отступая от курса на покупку ценных бумаг. Однако это не убедило наших критиков. Заголовок редакционной статьи Wall Street Journal гласил: "Мистер Бернанке моргнул". В ней меня обвинили в "крупном провале нервов". Вторя высказываниям Рика Перри в 2012 году, обозреватель Financial Times назвал меня "предателем тапера". На этом этапе моей работы меня не волновали ни комментарии, ни гнев трейдеров по облигациям из-за того, что их поставили в тупик. Я просто хотел, чтобы мы поступили правильно.

КАК ОКАЗАЛОСЬ, я не пожалел, что мы сдержали свой пыл. Палата представителей с республиканским большинством и Сенат с демократическим большинством вскоре зашли в тупик по законопроектам о расходах, обеспечивающих работу правительства. Республиканцы настаивали на отмене Закона о доступном здравоохранении (известного как Obamacare), а демократы, что неудивительно, отказались. Федеральное правительство "закрылось" 1 октября (это не то же самое и даже не так плохо, как неспособность поднять потолок долга и дефолт по государственному долгу). Примерно 800 000 федеральных служащих было велено остаться дома. Однако 1,3 миллиона гражданских служащих, считающихся "важными", вышли на работу, хотя и не знали, когда им выплатят зарплату, а 1,4 миллиона военнослужащих и 500 000 почтовых работников также остались на работе. Федеральная резервная система, финансируемая за счет доходов от портфеля ценных бумаг, оставалась открытой.