The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

В ноябре в своей речи под названием "Дефляция: Может ли она произойти здесь?" - я обратился к вопросу, который FOMC обсуждал в сентябре: Закончатся ли у ФРС боеприпасы, если инфляция упадет очень низко, а процентные ставки будут снижены до нуля? Я сказал, что центральные банки должны сделать все возможное, чтобы избежать дефляции. Например, они могут установить цель для инфляции выше нуля, чтобы обеспечить буфер, или зону безопасности, против дефляции. Центральные банки развитых экономик обычно стремятся к инфляции около 2 процентов, а не к нулю, хотя в случае с ФРС эта цель не была указана прямо. Я также утверждал, что важно опередить дефляцию, при необходимости превентивно снизив ставки.

Но если дефляция все-таки наступит, что тогда? Даже когда краткосрочные процентные ставки близки к нулю, говорил я, центральные банки могут сделать больше. Я предложил несколько методов снижения долгосрочных процентных ставок, таких как ставки по ипотечным кредитам, тем самым обеспечивая дополнительный экономический стимул, даже если краткосрочные процентные ставки не могут быть снижены дальше.

Речь о дефляции закрепила за мной прозвище "Вертолет Бен". Обсуждая гипотетические возможности борьбы с дефляцией, я упомянул экстремальную тактику - широкое снижение налогов в сочетании с созданием денег центральным банком для финансирования этого снижения. Милтон Фридман назвал этот подход "сбросом денег с вертолета". Дэйв Скидмор, сотрудник по связям со СМИ и бывший журналист Associated Press, который редактировал мои выступления, когда я был членом Совета директоров, а затем председателем, посоветовал мне убрать метафору с вертолетом. Но я не был убежден. В конце концов, я упоминал ее в своих работах, будучи академиком. "Это просто не то, что говорит центральный банкир", - сказал он мне. Я ответил: "Все знают, что это сказал Милтон Фридман". Как оказалось, многие трейдеры облигациями с Уолл-стрит, видимо, не очень глубоко изучали творчество Милтона. Они не восприняли мои замечания как гипотетическое рассуждение профессора; они восприняли их как сигнал политического деятеля о том, что он готов поднять инфляцию слишком высоко, что приведет к обесцениванию их облигаций.

ДЕФЛЯЦИЯ И ИДЕИ ФРИДМАНА были в центре третьего выступления в начале моего пребывания в должности, в Чикагском университете. Поводом послужила церемония чествования Милтона в связи с его девяностолетием. Я знал Милтона, когда преподавал в Стэнфорде, а он работал в Стэнфордском Гуверовском институте. Миниатюрный человек, он всегда казался улыбающимся. Он любил поговорить об экономике с любым человеком, даже с таким молодым ассистентом профессора, как я. Именно из его работы с Анной Шварц я узнал, что неспособность Федеральной резервной системы удержать экономику от погружения в дефляцию стала одной из главных причин Депрессии. Помня об этом, я напомнил аудитории, что теперь я работаю в ФРС, и в заключение сказал: "Я хотел бы сказать Милтону и Анне: "Что касается Великой депрессии. Вы правы, это сделали мы. Нам очень жаль. Но благодаря вам мы больше не будем этого делать".

* Резервные банки сегодня находятся в тех же городах, что и при создании Федеральной резервной системы: Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Кливленд, Ричмонд, Атланта, Чикаго, Сент-Луис, Миннеаполис, Канзас-Сити, Даллас и Сан-Франциско. Резервные банки также имеют филиалы в двадцати четырех городах, входящих в их округа.

† Закон Додда-Франка о реформе Уолл-стрит и защите прав потребителей от 2010 года учредил должность второго заместителя председателя по надзору. По состоянию на начало 2015 года эта должность не была заполнена.

‡ На самом деле в законе указана третья цель денежно-кредитной политики - низкие долгосрочные процентные ставки. Поскольку долгосрочные процентные ставки имеют тенденцию быть низкими, когда инфляция низкая и, как ожидается, останется низкой, эта третья часть мандата рассматривается как подчиненная цели ценовой стабильности и не часто фигурирует в решениях FOMC.

 

Глава 4. В оркестре маэстро

Будучи младшим членом оркестра маэстро, я обнаружил, что жизнь в последние годы правления ФРС Гринспена была настолько тихой или напряженной, насколько я хотел ее сделать. Временами она была странно изолированной, даже для человека, привыкшего к одиночеству академических исследований. Я довольно часто путешествовал, чтобы выступить с речью, посетить резервный банк или представить Совет директоров на встрече за границей. Но в большинстве дней я работал один в своем офисе. Я приезжал рано, парковался в гараже в подвале здания Экклз. Иногда велосипед Дона Кона занимал место на парковке рядом с моим.