The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

В обычный день в перерывах между встречами я читал отчеты, следил за экономическими и финансовыми событиями, работал над речами или над академическими исследованиями, которые остались незавершенными после моего переезда в Вашингтон. Сотрудники были рады помочь с речами или даже написать их, но я предпочитал составлять свои собственные, а затем пересматривать их с учетом замечаний сотрудников. У нескольких губернаторов по телевизору весь день шел канал CNBC, но меня это отвлекало. Вместо этого я периодически смотрел на экран Bloomberg в своем кабинете или читал обновления рынка, подготовленные сотрудниками.

Когда я пришел на работу, Совет директоров в полном составе собирался нечасто; большую часть основной работы выполняли комитеты. Однако каждый второй понедельник утром мы собирались на брифинг сотрудников по экономическим, финансовым и международным событиям. Управляющие задавали вопросы после выступления сотрудников. Будучи профессором, я привык задавать на семинарах спекулятивные или гипотетические вопросы, но в ФРС я быстро стал более дисциплинированным. Однажды на брифинге я задал праздный вопрос. К концу дня сотрудники прислали мне десятистраничный меморандум, в котором содержался ответ на вопрос при четырех различных предположениях и библиография. После этого я задавал вопросы только тогда, когда мне действительно был нужен ответ.

В Принстоне я часто заходил в офис к коллегам, чтобы опробовать новую идею или поболтать. В ФРС, вне запланированных встреч, я не часто встречался с коллегами-членами Совета, если только не договаривался о встрече. Кабинеты членов Совета директоров расположены с интервалами вдоль длинного коврового коридора со сводчатыми потолками и тихой атмосферой библиотеки. В каждом кабинете есть внешний офис, в котором работает административный помощник. Рита Проктор, уверенная в себе и работоспособная ветеран ФРС, была назначена работать со мной. Она быстро взяла меня под руку и по адресу рассказала мне о том, как все устроено в Совете. В Принстоне я делила ассистента с другими преподавателями. Я требовал так мало времени от Риты, что она вызвалась работать и у Марка Олсона.

Еще одним различием между академической жизнью и жизнью политического деятеля был дресс-код. Будучи профессором, я часто ходил на работу в джинсах. Я не привык носить костюм каждый день, особенно в летнюю жару в Вашингтоне. Конечно, я понимал, что формальная одежда - это лишь способ показать, что ты серьезно относишься к работе. Но на одном из выступлений перед Американской экономической ассоциацией я в шутку предложил разрешить управляющим ФРС демонстрировать свою приверженность государственной службе, надевая гавайские рубашки и шорты-бермуды.

Жизнь за пределами офиса была такой же спокойной, как и внутри него. По выходным я был либо дома в Принстоне, либо в разъездах по делам Совета директоров. Ко мне заглядывали друзья из академических кругов. Но в большинстве будних дней я возвращался в пустую квартиру и звонил Анне, чтобы узнать о жизни в Нью-Джерси. Моя квартира в Джорджтауне находилась рядом с парой вьетнамских ресторанов, которые я часто посещал. Когда я не выходил из дома, я разогревал в микроволновке сэндвич Hot Pockets и ел его перед повтором "Сайнфелда". Иногда я прогуливался в джаз-клуб Blues Alley, расположенный через дорогу, или в трехэтажный книжный магазин Barnes & Noble в нескольких кварталах отсюда. В нерабочее время я читал художественную и нехудожественную литературу по всем предметам - историю, биологию, математику, реже - экономику. Я не мог сразу предаться своему главному внеклассному увлечению - бейсболу, потому что только в 2005 году монреальские "Экспос" переехали в Вашингтон, сменив название на "Нэшнлс".

Я получал приглашения на приемы в посольства и тому подобное, но большинство из них отклонил. Зато я с удовольствием посетил несколько званых обедов в доме Гринспена и его жены Андреа Митчелл. Председатель демонстрировал лукавое и порой самодовольное чувство юмора, которое редко проявлялось на публике. Например, он рассказал нам о своем предложении руки и сердца Андреа, которое было настолько пронизано гринспеновской двусмысленностью, что она не могла понять, о чем он просит. Андреа поделилась с нами историями о своих приключениях в качестве международного корреспондента NBC News. Выпускники Совета директоров, включая бывших старших сотрудников, а также губернаторов в отставке, образовали неформальный клуб, который вышел за стены учреждения. Майк Келли, бывший член Совета директоров, который жил со своей женой Джанет в соседнем комплексе Уотергейт, каждый год устраивал на Рождество прием, на который собирались все жители города с нынешними или прошлыми связями в ФРС.