The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

И город, и округ были названы в честь Джеймса У. Диллона, местного торговца, банкира и хлопкового брокера, который возглавил движение граждан за проведение в этот район железнодорожной ветки. Железная дорога была построена в том же году, что и основание Диллона, и открыла изолированный район для всего мира. Пассажирский поезд Palmetto компании Amtrak, курсирующий между Нью-Йорком и Саванной (штат Джорджия), по-прежнему останавливается в Диллоне дважды в день. Но теперь туристы чаще всего приезжают сюда по шоссе 95. Сегодня главная слава Диллона - это "К югу от границы" (South of the Border), огромный туристический комплекс с мексиканской тематикой, расположенный к югу от границы штата. Вдоль шоссе стоят свадебные часовни и магазины фейерверков, стратегически расположенные так, чтобы воспользоваться более мягкими правилами Южной Каролины.

Железнодорожное депо Диллона, служившее пунктом отгрузки хлопка и табака, а затем и текстиля, на какое-то время обеспечило процветание. Но к моменту моего визита в 2006 году Диллон переживал не лучшие времена. Табак, самая важная товарная культура в этом районе, в основном исчез после того, как Конгресс отменил федеральную поддержку цен. Текстильная промышленность, столкнувшаяся с растущей конкуренцией со стороны импорта, также исчезала. Государственные службы отражали сокращение налоговой базы. Через несколько лет после моего визита, в 2009 году, ученица восьмого класса Тай'Шеома Бетеа привлекла внимание всей страны к Диллону, обратившись к членам Конгресса с просьбой помочь ее полуразрушенной школе - школе, в которой я учился сорок лет назад*.

Трудные времена изначально подтолкнули мою семью к Диллону, а не к отъезду от него. Мой дед, Джонас Бернанке, во время Великой депрессии открыл в Нью-Йорке несколько аптек, но особого успеха не добился. В 1941 году, в возрасте пятидесяти лет, он заметил объявление о продаже аптеки в Диллоне и решил начать все сначала. Он переехал на юг вместе с женой и тремя сыновьями, включая моего отца, среднего сына.

Джонас, широкоплечий курильщик сигар с глубоким голосом и строгими манерами, демонстрировал хемингуэевский мачизм и уверенность в себе. Он назвал аптеку Jay Bee Drug Co. в честь своих инициалов. Как и все четыре моих дедушки и бабушки, он был иммигрантом. Он родился в Бориславе, на территории современной Западной Украины, но тогда входил в состав Австро-Венгерской империи. Во время Первой мировой войны он был призван в армию императора Франца-Иосифа I и служил капралом, хотя в его рассказах всегда звучало, что он был офицером. Отправленный на Восточный фронт, он попал в плен к русским. По окончании войны он каким-то образом добрался из лагеря для заключенных в Сибири, недалеко от Владивостока, до Шанхая, а оттуда на пароходе до Марселя вернулся в Европу. В 1921 году Йонас решил попытать счастья в Америке. Он и моя бабушка Паулина, известная как Лина, вместе с 957 пассажирами отправились из Гамбурга (Германия) на остров Эллис на борту парохода SS Mount Clinton. Они прибыли 30 июня. Джонасу было тридцать лет. Лине было двадцать пять, и она была беременна своим первым ребенком, моим дядей Фредом. В судовом манифесте на сайте было указано, что они являются пассажирами класса "рулевой" и что каждый из них ввозит в страну 25 долларов.

Лина была замечательной личностью. Она родилась в Замостье, Польша, недалеко от границы с Украиной, и в 1920 году получила медицинскую степень в престижном Венском университете. Приехав в Нью-Йорк, она открыла небольшую медицинскую практику среди еврейских иммигрантов в Ист-Сайде, в то время как Джонас изучал фармакологию в Фордхэмском университете. Но решение Джонаса перевезти семью на юг положило конец медицинской карьере Лины, поскольку Южная Каролина не признала ее европейские дипломы. Я вспоминаю Лину как чрезвычайно умную, с утонченными европейскими вкусами. Она была несчастлива в Диллоне, несомненно, чувствуя себя не в своей тарелке в культуре Библейского пояса сельского Юга 1940-х и 1950-х годов. Ее брак с Джонасом, который мог быть непостоянным, был (насколько я мог судить в моем юном возрасте) часто бурным. Она вырастила своих мальчиков, а в последующей жизни - особенно после смерти Йонаса в 1970 году от сердечного приступа - занялась чтением и живописью. Как и многие ассимилированные европейские евреи, ни она, ни Йонас не испытывали особого интереса к традиционной религиозной практике, хотя иногда посещали службы в небольшой синагоге Диллона.