The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

В своем отсутствии интереса к соблюдению религиозных обрядов Лина и Йонас сильно контрастировали с родителями моей матери, Гершелем и Масей Фридман (американизированные как Гарольд и Марсия). Гершель и Мася были ортодоксальными евреями, которые содержали кошерный дом и строго соблюдали субботу. Они иммигрировали в США из Литвы после начала Первой мировой войны и жили в Портленде, штат Мэн, и Норвиче, штат Коннектикут (где в 1931 году родилась моя мама), а затем переехали в Шарлотт, штат Северная Каролина, - в двух с половиной часах езды от Диллона. Сегодня Шарлотта - крупный банковский центр, окруженный богатыми пригородами, но когда там жили мои бабушка и дедушка, город был сонным и немного приземистым. Первый раз я побывал у них в гостях, когда мне было три года, и родители отвезли мою младшую сестру Нэн, родившуюся с пороком сердца, в больницу Джона Хопкинса в Балтиморе на лечение. Лечение оказалось безуспешным, и Нэн умерла в возрасте трех месяцев. Я проводил неделю у Фридманов каждое лето вплоть до смерти Маши в 1967 году, когда мне было тринадцать лет. После этого Гершель переехал в Диллон и жил в нашем доме. Он умер в возрасте девяносто четырех или девяносто пяти лет. Он и сам не знал своего возраста: родители подтасовали свои записи, чтобы он не служил в армии.

Гершель был кошерным мясником, учителем иврита и баал-корехом (профессиональным чтецом Торы) в Храме Израиля, старой общине Шарлотты, принадлежавшей к консервативному движению, которое балансировало между принятием современности и соблюдением традиций. Ученый-талмудист, Гершель, помимо своего акцентированного английского, говорил на нескольких европейских языках и свободно владел ивритом, идишем и арамейским. Во время летних визитов он учил меня играть в шахматы, читать и переводить библейский иврит. Он научил меня читать и толковать некоторые фрагменты Талмуда, но у меня не хватало терпения разбираться в его сложностях. Чтобы подкрепить уроки Гершеля, Мася просила меня "учить" ее ивриту, который она прекрасно знала.

В отличие от Лины, Мася была теплой и общительной - все, что только может пожелать мальчик от бабушки. Приятными летними вечерами в Шарлотте я мог часами сидеть и разговаривать с ней на крыльце. Свой пожизненный интерес к Великой депрессии я связываю с ее рассказами о жизни в Норвиче в начале 1930-х годов. Семья гордилась тем, что могла каждый год покупать детям новую обувь благодаря работе Гершеля в мебельном магазине. Другим детям приходилось ходить в школу в изношенной обуви или, по словам моей бабушки, даже босиком. Когда я спросила ее, почему родители не купили им новую обувь, она ответила, что их отцы потеряли работу, когда закрылись обувные фабрики. "Почему закрылись фабрики?" спросила я. Она ответила: "Потому что ни у кого не было денег, чтобы покупать обувь". Даже маленький мальчик мог увидеть этот парадокс, и я потратил большую часть своей профессиональной карьеры на то, чтобы лучше понять причины глубоких экономических депрессий.

Бабушка Мася готовила в традиционном восточноевропейском еврейском стиле. Она готовила суп из мацы, грудинку и цимес (сладкое рагу из моркови и батата). 23 мая 1958 года в газете Charlotte Observer был опубликован ее рецепт блинчиков. В статье приводилась моя просьба: "Бабушка, почему бы тебе не научить мою маму готовить блинчики?". Мне было четыре с половиной года, и это было мое первое записанное заявление для СМИ. Но это был не последний раз, когда я пожалел о том, что сделал неосторожный комментарий журналисту.

Моему отцу было четырнадцать лет, когда его семья переехала в Диллон из Нью-Йорка. Должно быть, переезд дезориентировал его, но мы никогда не говорили об этом. Во многих отношениях он был полной противоположностью своего властного, бочкообразного отца: физически легкий (я сомневаюсь, что он весил больше 125 фунтов), застенчивый и мягкий. Он окончил среднюю школу в Диллоне и служил на флоте в последний год Второй мировой войны. За исключением короткой службы на эсминце, он не был ближе к боевым действиям, чем Рино, штат Невада, где ему поручили управлять почтовой биржей. Мой отец наслаждался иронией по поводу того, что его военно-морская карьера прошла в пустыне Невады.

С моей матерью, Эдной, Филип познакомился после войны, когда получал степень магистра драматического искусства в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл. Она училась в женском колледже Университета Северной Каролины, ныне Университет Северной Каролины в Гринсборо. Он влюбился в нее, но я думаю, что он также влюбился в тепло ее религиозной семьи. Он жаждал общения и чувства принадлежности, которого не хватало в строгой атмосфере его собственного дома. Мои родители поженились в Шарлотте 15 июня 1952 года.