The Great Crash of 1929

Холдинговые компании выпускали ценные бумаги для покупки действующей недвижимости, а банковские сети – для строительства новых магазинов и театров. Хотя до 1929 года бурно развивающиеся коммунальные системы – Associated Gas and Electric, Commonwealth and Southern и Insull – привлекали большое внимание, банковские сети были, по меньшей мере, не менее символичным символом эпохи. Montgomery Ward был одним из главных фаворитов спекуляций того времени; он был обязан своим положением тому, что был сетевым, и, следовательно, имел особенно блестящее будущее. То же самое можно сказать и о Woolworth, American Stores и других. Интерес к банковским отделениям и цепочкам банков также был высок, и широко распространено мнение, что законы штатов и федеральные законы являются архаичным препятствием для консолидации, которая объединила бы банки малых городов в несколько региональных и национальных систем. Различные способы противодействия закону, в частности, банковские холдинговые компании, высоко ценились.

Неизбежно, промоутеры создавали новые компании, просто чтобы извлечь выгоду из общественного интереса к отраслям с новыми и широкими горизонтами и предоставить ценные бумаги для продажи. Акции радио- и авиастроительных компаний считались особенно перспективными, и создавались компании, у которых всегда были лишь перспективы. В сентябре 1929 года реклама в « Таймс» привлекла внимание к надвигающемуся появлению телевидения и с большим прозрением утверждала, что «коммерческие возможности этого нового искусства поражают воображение». В рекламе, несколько менее пророчески, высказывалось мнение, что телевизоры будут использоваться в домах уже осенью. Однако, в основном, рыночный бум 1929 года был прямо или косвенно обусловлен уже существующими отраслями и предприятиями. Новые и необычные выпуски для новых и необычных целей, обычно столь важные в эпоху спекуляций, сыграли относительно небольшую роль. Не было продано значительного количества акций компаний «Для освежения соленой воды — Для строительства больниц для незаконнорожденных детей — Для строительства кораблей для борьбы с пиратами — Для импорта большого количества крупных ослов из Испании» или даже «Для колеса вечного движения» — вот лишь репрезентативный список акций во время краха Южно-морского пузыря. 1

II

Наиболее заметным элементом спекулятивной архитектуры конца двадцатых годов, который, в большей степени, чем любой другой механизм, удовлетворял общественный спрос на обыкновенные акции, был инвестиционный траст или компания. Инвестиционный траст не способствовал созданию новых предприятий и не расширял старые. Он лишь обеспечивал людям возможность владеть акциями старых компаний посредством новых. Даже в Соединенных Штатах в двадцатые годы существовали ограничения на размер реального капитала, который могли использовать существующие предприятия или создавать новые. Преимущество инвестиционного траста заключалось в том, что он обеспечивал практически полное разделение объема корпоративных ценных бумаг, находящихся в обращении, и объема существующих корпоративных активов. Первый мог быть вдвое, втрое или кратно второму. Соответственно росли объемы андеррайтингового бизнеса и ценных бумаг, доступных для торговли на биржах. Также росло и количество ценных бумаг, которыми владели, поскольку инвестиционные трасты продавали больше ценных бумаг, чем покупали. Разница шла на рынок опционов колл, в недвижимость или в карманы учредителей. Трудно представить себе изобретение, более подходящее для того времени или более эффективно устраняющее беспокойство по поводу возможной нехватки обыкновенных акций.

Идея инвестиционного траста стара, хотя, как ни странно, в США она пришла поздно. С 1880-х годов в Англии и Шотландии инвесторы, в основном мелкие, объединяли свои ресурсы, покупая акции инвестиционной компании. Последняя, в свою очередь, инвестировала полученные таким образом средства. Типичный траст держал ценные бумаги от пятисот до тысячи действующих компаний. В результате человек с несколькими фунтами, а то и сотнями, мог распределить свои риски гораздо шире, чем если бы он сам инвестировал. Можно было ожидать, что управляющие трастами будут гораздо лучше знать компании и перспективы развития в Сингапуре, Мадрасе, Кейптауне и Аргентине – местах, куда регулярно стекались британские деньги, – чем вдова в Бристоле или врач в Глазго. Меньший риск и более полная информация вполне оправдывали скромное вознаграждение управляющих предприятием. Несмотря на некоторые неудачи на начальном этапе, инвестиционные трасты вскоре прочно заняли своё место на британской сцене.