The Great Crash of 1929

26 марта 1929 года могло стать концом. Денежная ситуация могла остаться в дефиците. Власти могли бы сохранить твёрдость в своём намерении сохранить её. Паника могла бы продолжиться. Каждое падение цен вынуждало бы новую волну спекулянтов продавать, что ещё больше снижало бы цены. Этого не произошло, и если кому-то и можно приписать это, так это Чарльзу Э. Митчеллу. Руководство Федеральной резервной системы отнеслось к этому неоднозначно, но Митчелл – нет. Он был за бум. Более того, его авторитет главы одного из двух крупнейших и наиболее влиятельных коммерческих банков, репутация агрессивного и весьма успешного инвестиционного банкира и должность директора Нью-Йоркского федерального резервного банка позволяли ему говорить по меньшей мере с таким же авторитетом, как и любой другой человек в Вашингтоне. В течение дня, когда денежное положение стало ужесточаться, ставки росли, а рынок падал, Митчелл решил вмешаться. Он заявил прессе: «Мы считаем, что у нас есть обязательство, которое важнее любого предупреждения Федеральной резервной системы или чего-либо ещё, – предотвратить любой опасный кризис на денежном рынке». По его словам, «Нэшнл Сити» предоставит необходимые ссуды для предотвращения ликвидации. Кроме того, он (и действительно взял) займ у Федерального резервного банка Нью-Йорка, чтобы сделать то, от чего предостерегал Совет управляющих Федеральной резервной системы. Митчелл, лишь слегка прикрываясь прозаической формой финансовой деятельности, выпустил уолл-стритовский аналог знаменитого манифеста мэра Хейга: «Я — закон в Джерси-Сити».

Слова Митчелла были подобны магии. К концу торгов 26-го числа процентные ставки снизились, и рынок оживился. Федеральный резерв хранил молчание, но теперь его молчание было обнадеживающим. Это означало, что он признал власть Митчелла. На следующий день банк National City подтвердил свою приверженность экономическому росту: он объявил, что обеспечит разумные процентные ставки, вложив 25 миллионов долларов в рынок колл-облигаций — 5 миллионов долларов при ставке 16 процентов и по 5 миллионов долларов дополнительно за каждый процентный пункт. В ежемесячном письме, опубликованном несколько дней спустя, банк обосновал свою позицию и, кстати, дал достойное описание дилеммы, с которой столкнулся Федеральный резерв. (У National City Bank не было никаких сомнений, какой вариант дилеммы он предпочитает.) В письме говорилось: «National City Bank полностью осознаёт опасность чрезмерных спекуляций [sic] и поддерживает стремление руководства Федеральной резервной системы сдержать чрезмерную кредитную экспансию в этих целях. В то же время банк, бизнес в целом и, можно предположить, Федеральные резервные банки ... желают избежать всеобщего краха рынков ценных бумаг, который мог бы иметь катастрофические последствия для бизнеса». 10

VI

Митчелл не избежал критики. Упоминалось о расследовании Сената. Сенатор Картер Класс, который, будучи инициатором законопроекта о Федеральном резерве, имел глубокую имущественную заинтересованность в его функционировании, заявил: «Он декларирует свои высшие обязательства перед обезумевшим фондовым рынком, несмотря на свои обязательства, данные присягой в качестве директора Нью-Йоркского Федерального резервного банка... Банк должен потребовать его немедленной отставки». Тот факт, что Совет управляющих Федерального резерва и не помышлял о подобном, можно рассматривать как ещё одно свидетельство того, что его моральное убеждение было весьма неубедительным.

А Федеральный резерв критиковали даже больше, чем Митчелла, хотя он едва ли мог сделать меньше. Артур Брисбен справедливо заметил: «Если купля-продажа акций — это неправильно, правительство должно закрыть фондовую биржу. Если нет, Федеральный резерв должен заниматься своими делами». В передовой статье в Barron's некий Сет Эксли был менее беспристрастен: «То, что Совет управляющих Федерального резерва отказывает инвесторам в средствах признания экономик, которые уже доказаны, навыков, которые уже освоены, и изобретений, которые почти невероятны, похоже, оправдывает сомнения в том, что он адекватно интерпретирует события». 11 Поскольку основная мера, предпринятая Федеральным резервом против инвесторов, заключалась в проведении собраний и соблюдении молчания, это, безусловно, было несколько резко. Однако это было, безусловно, мягко по сравнению со словами молодого учёного из Принстона, который в то время стал ведущим защитником Уолл-стрит.