The Great Crash of 1929

Однако были и исключения. Одним из них был Пол М. Варбург из Международного банка акцептов, чьи прогнозы заслуживают такого же внимания, как и прогнозы Ирвинга Фишера. Они были поразительно проницательными. В марте 1929 года он призвал к ужесточению политики Федеральной резервной системы и утверждал, что если нынешний разгул «безудержных спекуляций» не будет немедленно остановлен, в конечном итоге наступит катастрофический крах. Он предположил, что это будет печально не только для спекулянтов. Это «приведет к всеобщей депрессии, охватившей всю страну». 7

Только представители Уолл-стрит, наиболее благосклонно относившиеся к Варбургу, довольствовались тем, что называли его устаревшим. Один сказал, что он «подрывает американское процветание». Другие намекали, что у него был мотив — предположительно, короткая позиция. По мере того, как рынок шёл всё выше и выше, его предостережения вспоминались лишь с презрением. 8

Самыми заметными скептиками были представители прессы. Конечно, их было меньшинство. Большинство журналов и газет в 1929 году сообщали о росте рынка с восхищением и благоговением, но без тревоги. Они с энтузиазмом смотрели как на настоящее, так и на будущее. Более того, к 1929 году многие журналисты решительно сопротивлялись более тонким уговорам и лести, на которые их, как считалось, можно было бы рассчитывать. Вместо этого они требовали наличные за новости, благоприятные для рынка. Финансовый обозреватель Daily News, подписавшийся «Трейдер», получил около 19 000 долларов в 1929 году и начале 1930 года от внештатного спекулянта по имени Джон Дж. Левенсон. «Трейдер» неоднократно положительно отзывался об акциях, которыми интересовался г-н Левенсон. Однако г-н Левенсон позже настаивал, что это было совпадением, и что выплата отражала его более или менее привычную щедрость. 9 Радиокомментатор Уильям Дж. Макмахон был президентом Института экономических исследований Макмахона, организации, состоявшей в основном из его сотрудников. В своих передачах он рассказывал о блестящих перспективах акций, которые операторы пулов стремились привлечь. За это, как позже выяснилось, он получал гонорар в размере 250 долларов в неделю от некоего Дэвида М. Лайона. 10 Г-н Лион был одним из нескольких человек, о которых Комитет Пекоры сообщал, что они занимались покупкой благоприятных отзывов в необходимом объеме в нужный момент.

На другом полюсе находилась лучшая финансовая пресса. Такие авторитетные финансовые агентства, как Poor's и Standard Statistics Company, никогда не теряли связи с реальностью. Осенью Poor's Weekly Business and Investment Letter зашёл так далеко, что заговорил о «великом заблуждении обыкновенных акций». 11 Редактор газеты «The Commercial and Financial Chronicle» так и не был поколеблён в своём убеждении, что Уолл-стрит сошла с ума. Еженедельные отчёты о брокерских займах регулярно служили поводом для серьёзного предупреждения; новостные колонки освещали любые доступные плохие новости. Однако, безусловно, величайшей силой трезвости была газета «New York Times». Под руководством ветерана Александра Даны Нойеса её финансовая страница была практически невосприимчива к уговорам «Новой эры». Постоянный читатель не мог сомневаться в том, что день расплаты уже наступил. Более того, газета несколько раз, слишком преждевременно, сообщала о том, что день расплаты наступил.

Действительно, временные перерывы на рынке, предшествовавшие краху, стали серьёзным испытанием для тех, кто отказался от фантазий. В начале 1928 года, в июне, декабре, а также в феврале и марте 1929 года казалось, что наступил конец. В ряде случаев «Таймс » с радостью сообщала о возвращении к реальности. И затем рынок снова взмывал вверх. Только стойкое чувство обреченности могло пережить такое уныние. Приближалось время, когда оптимисты пожинали богатый урожай дискредитации. Но давно забыто, что на протяжении многих месяцев те, кто сопротивлялся утешениям, были так же, пусть и не так долго, дискредитированы. Сказать, что « Таймс», когда наступил настоящий крах, сообщила об этом событии с ликованием, было бы преувеличением. Тем не менее, она скрыла его с явным отсутствием печали.

IV