The Great Crash of 1929

Так и произошло. Было быстро принято решение объединить ресурсы для поддержки рынка. 4 Встреча закончилась, и Томас Ламонт встретился с журналистами. Его манера держаться была описана как серьёзная, но слова были обнадеживающими. Фредерик Льюис Аллен позже назвал это одним из самых поразительных преуменьшений всех времён: 5 февраля он сообщил журналистам: «На фондовой бирже наблюдалась небольшая распродажа акций». Он добавил, что это было «связано с техническим состоянием рынка», а не с какой-либо фундаментальной причиной, и сообщил журналистам, что ситуация «поддаётся улучшению». Банкиры, как он дал понять, решили улучшить ситуацию.

Весть о встрече банкиров уже достигла биржевого зала, и новостная лента разнесла волшебную новость по всему залу. Цены тут же укрепились и начали расти. Затем, в час тридцать, Ричард Уитни появился на бирже и направился к стойке, где торговали сталью. Уитни был, пожалуй, самой известной фигурой на бирже. Он был одним из тех людей с хорошим происхождением и соответствующим образованием, которые в то время должны были управлять делами биржи. В настоящее время он был вице-президентом биржи, но в отсутствие Э. Х. Х. Симмонса на Гавайях исполнял обязанности президента. Но что было гораздо важнее в тот момент, он был известен как биржевой трейдер компании Morgan's, и, более того, его старший брат был партнёром Morgan's.

Пробираясь сквозь толпу, Уитни выглядел обаятельным и уверенным в себе – некоторые позже описывали его манеры как развязные. (Его собственная фирма в основном торговала облигациями, поэтому маловероятно, что он был так сильно вовлечён в утреннюю суматоху.) На Steel Post он предложил 205 за 10 000 акций. Это была цена последней продажи, а текущие предложения были на несколько пунктов ниже. В ходе операции, полностью лишённой обычной коммерческой сдержанности, он приобрёл 200 акций, а затем оставил остаток заказа специалисту. Он продолжил свой путь, разместив аналогичные заказы ещё на пятнадцать или двадцать акций.

Вот оно. Банкиры, очевидно, вмешались. Эффект был ошеломляющим. Страх исчез, уступив место беспокойству о том, что новый подъём будет упущен. Цены взлетели вверх.

Банкиры действительно совершили примечательный рывок. Падающие в то утро цены постоянно пересекали большое количество стоп-ордеров – приказов продавать по достижении определённой цены. Брокеры разместили множество таких ордеров для собственной защиты по ценным бумагам клиентов, не отреагировавших на требования о дополнительном марже. Каждый из этих стоп-ордеров выталкивал на рынок всё больше ценных бумаг и ещё больше снижал цены. Таким образом, каждый всплеск ликвидации гарантировал последующий. Именно эту цепную реакцию банкиры и контролировали, и контролировали решительно.

В течение часа закрытия торгов, продолжавшие поступать приказы на продажу со всей страны, вновь обрушили рынок. Тем не менее, восстановление в «Чёрный четверг» было по-своему столь же впечатляющим, как и продажи, которые сделали его таким мрачным. Промышленные акции Times упали всего на 12 пунктов, что составляет чуть больше трети от потери предыдущего дня. Стальные акции, которые Уитни выбрал для начала восстановления, открылись этим утром на отметке 205,5, на один-два пункта выше предыдущего закрытия. Минимально они упали до 193,5, потеряв 12 пунктов. 6 Затем он восстановился и закрылся на отметке 206, показав неожиданный чистый прирост в 2 пункта за этот день. Акции Montgomery Ward, открывшиеся на отметке 83 и поднявшиеся до 50, вернулись к 74. General Electric в какой-то момент торговались на 32 пункта ниже цены открытия, а затем отыграли 25 пунктов. На бирже Goldman Sachs Trading Corporation открылись на отметке 81, упали до 65, а затем вернулись к 80. JI Case, сохраняя репутацию эксцентричного человека, который привлёк много рискового капитала в бизнес молотилок, показал чистый прирост в 7 пунктов за день. У многих были веские основания быть благодарными финансовым лидерам Уолл-стрит.

VII

Не все были благодарны за эту уверенность. По всей стране люди лишь смутно ощущали улучшение. К полудню, когда рынок начал расти, тикер отставал на несколько часов. Хотя спотовые котировки на тикерной бирже демонстрировали улучшение, сама биржа продолжала выдавать самые мрачные новости. И именно новости на тикерной бирже имели значение. Для многих, очень многих наблюдателей это означало, что они распроданы, и их мечта – по сути, их краткая реальность – о богатстве померкла вместе с домом, машиной, мехами, драгоценностями и репутацией. То, что рынок, разрушив их, восстановился, было самым леденящим душу утешением.

В тот вечер было восемь с половиной минут восьмого, прежде чем тикер закончил отмечать неудачи дня. В залах заседаний спекулянты, распроданные ещё с утра, молча сидели, наблюдая за лентой. Привычка, длившаяся месяцами или годами, какой бы ленивой она ни стала, не могла быть отброшена сразу. Затем, когда были зарегистрированы последние сделки, печально или мрачно, в зависимости от их натуры, они вышли в надвигающуюся ночь.