The Great Crash of 1929

На самой Уолл-стрит в каждом офисе горел свет, и клерки с трудом вникали в дневную суету. Посыльные и помощники директоров, охваченные волнением и не беспокоясь об убытках, носились по улицам, пока не прибыла полиция, чтобы их успокоить. Представители тридцати пяти крупнейших компаний, занимающихся телеграфным обслуживанием, собрались в офисе Hornblower and Weeks и, уходя, заявили прессе, что рынок «в фундаментальном плане стабилен» и «в техническом плане находится в лучшем состоянии, чем за последние месяцы». Все присутствующие единодушно пришли к мнению, что худшее уже позади. Принимающая компания разослала письмо, в котором говорилось, что «начиная с сегодняшних торгов рынок должен начать закладывать фундамент для конструктивного развития, которое, по нашему мнению, станет отличительной чертой 1930 года». Чарльз Э. Митчелл заявил, что проблема носит «чисто технический характер» и что «фундаментальные факторы остаются неизменными». Сенатор Картер Гласс заявил, что проблема в основном связана с Чарльзом Э. Митчеллом. Сенатор Уилсон из Индианы объяснил катастрофу сопротивлением демократов повышению тарифов.

VIII

В пятницу и субботу торги продолжались активно — чуть меньше шести миллионов в пятницу и более двух миллионов на короткой сессии в субботу. В целом цены были стабильными — средние значения немного выросли в пятницу, но снизились в субботу. Считалось, что банкиры смогли избавиться от большей части приобретённых ценных бумаг, одновременно укрепив рынок в четверг. Ситуация не только улучшилась, но и стало ясно, кто их этим обеспечил. Банкиры продемонстрировали и свою чеканку, и свою силу, и народ тепло и щедро аплодировал. Финансовое сообщество, как писала Times , теперь чувствовало себя «спокойно, зная, что самые мощные банки страны готовы предотвратить повторение [паники]». В результате оно «смягчило свою тревогу».

Возможно, никогда до или после этого столько людей не оценивали экономические перспективы и не находили их столь благоприятными, как в течение двух дней после катастрофы в четверг. В этом оптимизме даже присутствовала нотка самопоздравления. Полковник Айрес из Кливленда считал, что ни одна другая страна не смогла бы так благополучно пережить столь тяжёлый кризис. Другие отмечали, что перспективы для бизнеса хорошие и что крах фондового рынка не сделает их менее благоприятными. Никто не знал, но нельзя не подчёркивать, что для эффективного заклинания знания не являются ни необходимыми, ни подразумеваемыми.

Юджин М. Стивенс, президент Continental Illinois Bank, заявил: «В деловой ситуации нет ничего, что могло бы оправдать какую-либо нервозность». Уолтер Тигл заявил, что в нефтяном бизнесе не произошло «фундаментальных изменений», которые могли бы оправдать беспокойство; Чарльз М. Шваб заявил, что сталелитейный бизнес добился «фундаментального прогресса» в направлении стабильности, и добавил, что это «фундаментально прочное состояние» является залогом процветания отрасли; Сэмюэл Воклен, председатель правления Baldwin Locomotive Works, заявил, что «фундаментальные основы прочны»; президент Гувер сказал, что «фундаментальный бизнес страны, то есть производство и распределение товаров, находится на прочной и процветающей основе». Президента Гувера попросили сказать что-нибудь более конкретное о рынке, например, что акции сейчас дешевы, но он отказался. 7

К ним присоединились и многие другие. Говард К. Хопсон, глава Associated Gas and Electric, опустил стандартное упоминание фундаментальных факторов и счёл, что «устранение спекулянтов, склонных к азартным играм, несомненно, выгодно деловым интересам страны». (Г-н Хопсон, сам будучи спекулянтом, хотя и более уверенным в себе, тоже был со временем устранён.) Один из бостонских инвестиционных фондов написал в The Wall Street Journal : «Спокойствие всем! Спокойствие необходимо. Прислушайтесь к словам величайших банкиров Америки». Единственная диссонансная нота, хотя и весьма предвещающая, осталась незамеченной. Выступая в Поукипси, губернатор Франклин Д. Рузвельт раскритиковал «спекулятивную лихорадку».

В воскресенье звучали проповеди, в которых говорилось о том, что на Республику обрушилась определённая мера божественного возмездия, и что оно было не совсем незаслуженным. Люди утратили духовные ценности в своей однобокой погоне за богатством. Теперь они получили урок.

Почти все были уверены, что небесные баталии закончились и теперь можно возобновить спекуляции всерьез. Газеты пестрели прогнозами о рыночных перспективах на следующую неделю.