The Great Crash of 1929

Найденная формула оказалась пугающей. В четверг Уитни поддерживал цены и защищал прибыль — то есть ограничивал убытки. Именно этого люди и хотели. Для человека, державшего акции с маржой, катастрофа имела только одно лицо — падение цен. Но теперь ценам позволили упасть. Единственным утешением спекулянта отныне было то, что его крах будет завершён упорядоченным и подобающим образом.

В то время не было никаких взаимных обвинений. Наша политическая жизнь склонна к крайностям в словах; человек, одарённый в искусстве злоупотреблений, обязательно станет заметной, если не всегда великой фигурой. В бизнесе всё иначе. Здесь мы удивительно мягки и снисходительны. Даже нелепые заявления или оправдания обычно принимаются, по крайней мере, для всех общественных целей, за чистую монету. Вечером 28-го никто больше не мог чувствовать себя «спокойно, зная, что самые могущественные банки готовы предотвратить повторение» паники. Рынок вновь заявил о себе как о безличной силе, неподвластной никому, и, хотя так и должно быть на рынках, это было ужасно. Но никто не критиковал банкиров за то, что они подвели народ. Ходили даже разговоры о том, что на следующий день рынок может получить организованную поддержку.

III

Вторник, 29 октября, стал самым разрушительным днём в истории нью-йоркского фондового рынка, и, возможно, самым разрушительным днём в истории рынков. Он сочетал в себе все негативные черты всех предыдущих неудачных дней. Объём торгов был значительно выше, чем в «Чёрный четверг»; падение цен было почти таким же значительным, как в понедельник. Неопределённость и тревога были столь же велики, как и в тот и другой день.

Распродажи начались сразу же после открытия рынка, причем в огромных объемах. Огромные пакеты акций предлагались за ту цену, которую они могли принести; в первые полчаса продажи достигли 33 000 000 в день. Отдушины, которые банкиры должны были закрыть, широко открылись. Неоднократно и по многим выпускам было множество заявок на продажу при полном отсутствии покупателей. Акции White Sewing Machine Company, достигшие максимума в 48 в предыдущие месяцы, закрылись в 11 вечера накануне. В течение дня кому-то — по словам Фредерика Льюиса Аллена, считалось, что это был сообразительный посыльный биржи — пришла в голову счастливая идея подать заявку на пакет акций по доллару за акцию. При отсутствии других заявок он ее получил. 1 Конечно, тикер снова запаздывал — к закрытию он отставал на два с половиной часа. К тому времени на Нью-Йоркской фондовой бирже было зафиксировано 16 410 030 сделок (некоторые, конечно, остались незарегистрированными), что более чем в три раза превышало число, которое когда-то считалось сказочно важным. Промышленный индекс Times упал на 43 пункта, сведя на нет весь рост двенадцати замечательных предшествующих месяцев.

Потери были бы ещё больше, если бы не заключительный рост. Так, акции Steel, за которые Уитни в четверг предлагал 205, в течение дня достигли 167, хотя к закрытию выросли до 174. American Can открылись на отметке 130, упали до 110 и выросли до 120. Westinghouse открылись на отметке 131 (3 сентября закрылись на отметке 286) и упали до 100. Затем выросли до 126. Но худшее, что случилось в этот ужасный день, случилось с инвестиционными трастами. Они не только упали, но и стало очевидно, что могут упасть практически до нуля. Goldman Sachs Trading Corporation накануне вечером закрылись на отметке 60. В течение дня они упали до 35 и закрылись на этом уровне, отстав почти вдвое. Blue Ridge, её потомок, когда-то отстранённый, на котором магия кредитного плеча теперь работала в обратном направлении, показала себя гораздо хуже. В начале сентября акции продавались по 24. К 24 октября цена упала до 12, но довольно хорошо выдержала неудачи того и следующего дня. Утром 29 октября акции открылись по 10 и быстро упали до 3, потеряв более двух третей своей стоимости. Позже они восстановились, но другие инвестиционные фонды показали худшие результаты: их акции вообще не удалось продать.

Худший день на Уолл-стрит наконец-то подошел к концу. И снова всю ночь горел свет. Члены биржи, их сотрудники и сотрудники самой биржи к этому времени были на пределе от напряжения и усталости. В таком состоянии им предстояло учесть и обработать рекордный объем транзакций. И все это без прежней уверенности в том, что ситуация может улучшиться. Она могла и дальше ухудшаться. В одном из домов сотрудник упал в обморок от переутомления, но его привели в чувство и вернули к работе.

IV

В первую неделю резня велась среди невинных. В течение второй недели, по некоторым данным, именно состоятельные и богатые люди подверглись уравнительному процессу, сопоставимому по масштабу и внезапности с тем, что проводил Ленин более десяти лет назад. Размер предлагаемых пакетов акций указывал на то, что крупные спекулянты продавали или продавали акции. Ещё один признак был из залов заседаний. Неделей ранее они были переполнены, а теперь почти пусты. Те, кто оказался в беде, получили возможность страдать в уединении.