The Great Crash of 1929

Возможно, самое важное, что прозвучало из Покантико-Хиллз – первое публичное заявление Джона Д. Рокфеллера за несколько десятилетий. Насколько можно судить по имеющимся данным, оно было спонтанным. Однако кто-то на Уолл-стрит – возможно, тот, кто понимал, что очередное обращение к президенту Гуверу с просьбой сказать что-то конкретно обнадеживающее об акциях будет бесполезным – возможно, понял, что заявление Рокфеллера было бы, пожалуй, лучше. В заявлении говорилось: «Полагая, что фундаментальные условия страны стабильны… мы с сыном уже несколько дней покупаем стабильные обыкновенные акции». Заявление вызвало бурные аплодисменты, хотя Эдди Кантор, назвавший себя Комиком, Автором, Статистиком и Жертвой, позже сказал: «Конечно, у кого ещё остались деньги?» 4

Принятое на Уолл-стрит объяснение чуда, произошедшего в среду, заключалось не в заверениях, а в новостях о дивидендах, выданных накануне. И эти новости, без сомнения, были в какой-то мере организованы. US Steel объявила о дополнительных дивидендах; American Can не только объявила о дополнительных, но и увеличила свои обычные дивиденды. Эти блуждающие лучи солнца были особенно желанными в тёмных каньонах Нижнего Манхэттена.

Незадолго до заявления Рокфеллера дела на бирже шли достаточно хорошо, поэтому Ричард Уитни с уверенностью объявил, что рынок откроется только в полдень следующего дня (четверга) и что в пятницу и субботу он будет закрыт. Это заявление было встречено ликованием. Нервы явно были на пределе. На улице Ла-Саль в Чикаго мальчик взорвал петарду. Словно лесной пожар, распространился слух о том, что гангстеры, чьи маржинальные счета были закрыты, устроили стрельбу по улице. Несколько патрульных машин полиции прибыли, чтобы заставить их принять убытки, как честных людей. В Нью-Йорке из Гудзона выловили тело комиссионера. В карманах лежали 9,40 доллара мелочью и несколько маржинальных требований.

VII

В ходе короткой трёхчасовой сессии в четверг, 31 октября, было совершено более семи миллионов сделок, и рынок снова показал хороший рост. Промышленные акции газеты «Таймс» выросли на 21 пункт. Недельная отчётность Федерального резервного банка показала сокращение объёма брокерских кредитов более чем на миллиард, что стало самым крупным недельным падением за всю историю наблюдений. Требования к маржинальному обеспечению уже были снижены до 25 процентов; теперь Федеральные резервные банки снизили ставку переучёта с 6 до 5 процентов. Резервные банки также начали активную покупку облигаций на открытом рынке, чтобы снизить процентные ставки и либерализовать предложение кредита. Бум сошел на нет; ранее предполагавшиеся ограничения теперь могли уступить место политике активного стимулирования рынка. В связи со всеми этими благоприятными предзнаменованиями рынок закрылся на пятницу, субботу и воскресенье. Это были не дни отдыха. Брокерские конторы были полностью укомплектованы, а биржевой зал был открыт для завершения торгов и устранения бесчисленных недоразумений и ошибок. Отмечается, что в пятницу посетитель галерей не мог и предположить, что рынок приостановлен.

Выходные принесли одну плохую новость. В субботу было объявлено о банкротстве предприятий Фошая в Миннеаполисе стоимостью 20 миллионов долларов. Фошай владел коммунальными предприятиями примерно в двенадцати штатах, Канаде, Мексике и Центральной Америке, а также множеством отелей, мельниц, банков, производственных и торговых точек, где бы он их ни покупал. 32-этажный обелиск в память об этом предприятии, который до сих пор возвышается над горизонтом Миннеаполиса, был торжественно открыт военным министром Джеймсом У. Гудом только в августе. (Министр Гуд называл его «Вашингтонским памятником Северо-Запада»). 5 По всем причинам, за исключением самых технических, Фошай в то праздничное время был банкротом. Его выживание зависело от способности продолжать продавать акции широкой публике. Обвал рынка лишил его этого источника дохода и сделал его зависимым от совершенно неадекватных доходов его предприятий.