Токсичное детство. Как восстановить себя для счастливой жизни

Пример

Токсичный отец сломал ногу и после травмпункта сидит дома с гипсом. После этого он «раскисает» и начинает бесконечно жаловаться на несчастную жизнь. Роль жертвы помогает ему получать дополнительное внимание, особое питание, вся семья смотрит по телевизору только то, что хочет он. Любая прихоть немедленно выполняется. Чуть что – мужчина изображает жуткую боль (хотя это не так, он принимает хорошие обезболивающие) и требует живого сочувствия. И да, конечно, он говорит о том, что после травмы, «даже если нога заживет», ему будет нужен особый уход. По мере приближения даты снятия гипса усиливаются жалобы на то, что «с ногой что-то не то» и гипс «хорошо бы еще подержать или наложить новый».

5. Выгодное притворство родителя. Для получения выгоды абьюзивные родители часто теряют свое достоинство и предсказуемо начинают вести себя иначе, притворяться любящими, ласково разговаривают, называют детей «сыночек», «доченька», «любимый мой, дорогой» и т. д.

Пример

Дочь после нескольких лет усилий наконец-то выводит свой небольшой бизнес (ИП) на определенный уровень и начинает более-менее стабильно зарабатывать. Узнав об этом, мать внезапно становится добрее и параллельно «зондирует почву», как дочь относится к идее дать матери крупную сумму для пластической хирургии.

ЖАЛОСТЬ, ВЫЗВАННАЯ РЕАЛЬНЫМИ СТРАДАНИЯМИ ТОКСИЧНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Если мы имеем дело, например, с нарциссичным «токсом», то мы можем остро чувствовать, что он несчастен, как любой человек, у которого не сформировался здоровый нарциссизм, а образовался патологический нарциссизм на основе психической травмы в ранний период. (Как правило, это нарушение ранних связей между матерью и ребенком, когда ребенок еще не говорит. Такой ребенок чувствует свою брошенность и непризнание его ценности, что трансформируется в патологический нарциссизм.)

Вырастая, взрослый человек ведет себя нарциссично, потому что внутри зияет огромная пропасть – ощущение своей никчемности, плохости, хрупкости мира и т. д. В итоге, чтобы эту несовместимую с жизнью пропасть хоть как-то прикрыть, такой родитель ведет себя соответствующим образом – зацикливает все на поддержку себя, обслуживание своих интересов. Люди, родные, дети, коллеги – все они идут в топку для поддержания огня «своей значимости».

Если ребенок сепарируется, а «токс», например, говорит о своем одиночестве, то он, действительно, одинок. Мы можем «всеми фибрами своей души» чувствовать его трагедию – потому что он снова оказался перед пропастью одиночества. Он реально страдает – голос дрожит, тело дестабилизируется, начинаются психосоматические заболевания, приступы отчаяния или ярости, неадекватное поведение и т. д.

В этот момент наша психика пытается, с одной стороны, защититься от затапливания тревогой родителя, а с другой – часто не выдерживает границу и снова, как в детстве, сливается с этой картиной мира, потому что она реальна, мы ее видим и чувствуем. А если еще и внутренняя сепарация не завершена, то происходит переход в жалостливую позицию – нам так жалко родителя, что мы готовы забыть о себе и пойти на серьезные материальные и душевные затраты, только чтобы не соприкасаться снова с этим ужасом.

РАЗДЕЛЯЕМ ЗДОРОВОЕ СОСТРАДАНИЕ И ТОКСИЧНУЮ ЖАЛОСТЬ