4. За столом собрались три пары «мать и дочь» (включая подругу). Приехавшая мазохистичная мать видит, что ее дочь не собирается продолжать мучительный способ жить и выстраивает свои отношения с внучкой иначе. То есть дочь пошла дальше в своем отличии от матери и передает этот новый опыт внучке. Подруга со своим младенцем тоже спокойная. В результате за столом оказались три матери со своими дочерьми и с разным отношением к себе и к своим детям. Разница этих отношений велика, и она стала очевидна всем присутствующим. Понятно, что состояние матери неадекватно и с ней не согласны не только дочь, но и посторонняя женщина со своей дочерью-младенцем, а также муж дочери. Мазохизм как основа жизни переосмысливается и обесценивается. Нить мазохизма прерывается, не передается по женской линии рода и заканчивается на матери. Внучка будет воспитываться иначе, не будет подчиняться бабушке и не будет мазохисткой.
На бессознательном уровне это означает, что мать не может разместить свой психотический мазохистичный импульс в дочери и внучке, они не будут «контейнерами» и носителями этого опыта, женщине нужно что-то делать с этим самой. Это вызывает бессознательные чувства одиночества, безысходности и ярости.
5. Тяжелые чувства матери запускали в дочери ответные страхи и сильную вину. Это естественно, потому что между родителями и детьми происходит насыщенное психическое взаимодействие и чувства свободно курсируют между ними. Дочери потребовалось время, чтобы осознать эти процессы и триггеры в себе и продолжать сепарацию от мазохистичных паттернов матери, которые, естественно, были и у нее (уход с хорошей работы, неловкость за подарки, резкое ухудшение настроения и апатия после покупок красивой одежды, отпуска за границей и т. д.).
6. Для матери одна из целей атак – вызвать здоровую злость у дочери и, когда та начнет отстаивать свои границы и ставить мать на место, иметь формальный повод обидеться и в этой неразберихе острых чувств спрятать свои истинные чувства – стыд за себя, свою жизнь, отчаяние и злость на себя и своих родителей, которых уже давно нет в живых, а также свою беспомощность и вину.
Вдобавок эмоциональная неразбериха ссоры дает матери «право» обвинять дочь в неправоте и жестокости, в отсутствии желания общаться с родной матерью, возможность выставить себя перед родственниками мученицей, незаслуженно обиженной дочерью:
Этот случай также показывает, как мазохизм вызывает еще один психический аспект –
Если садист не находит себе новую жертву, он может обратить насилие против себя. Подобным образом, если мазохист не находит садиста, он может направить агрессию на себя. У первых и вторых насилие против себя (аутоагрессия) может выражаться в умышленных или неумышленных самоповреждениях, травмах, порче имущества, потерях ценных вещей и денег, «неумышленном» устройстве пожара, опозданиях на самолет и т. д.
Личность в определенный момент жизни (как правило, в детстве) не нашла другой способ ощущать себя живой и любимой. Не открыла для себя способ ощущать жизнь через наполненность более здоровыми отношениями, интересной работой, хобби. У многих мазохистичных матерей такого не было в детстве, они не имеют соответствующий опыт жизни, их родители (бабушки и дедушки) не передали им его. Вместо этого им, как правило, предлагали два сценария.